Это почти половина моей жизни и большая часть жизни сознательной.
— Ты не хочешь домой?
— Не в том дело. Мы прожили долгие годы в нищете и бессилии, человек с Земли, увидевший нас с тобой, решил бы, что лицезреет обезьян. А я убежден: если мы вернемся домой, то в воспоминаниях останутся победы и моменты торжества, которых ты и не заметил.
— Я был маленький?
— Для тебя было естественно, что мы остаемся людьми, что ты ходишь в школу и ешь ложкой. А знаешь, какой праздник был, когда я сделал первую ложку?
Олег резко дернул Сергеева за рукав, свалил с ног, тот только крякнул от боли.
Над головами пронеслась черная стая. «Как всадники Апокалипсиса», — подумал Сергеев, глядя на стремительное и стройное движение черных теней.
— Что это было? — спросил он Олега.
— Не знаю. Я их как-то видел, давно еще, но не знаю, кто они. Ты говорил про ложку?
— А еще было много смешного. Мы часто смеялись. Раньше чаще, чем теперь, — теперь мы устали.
Они миновали пещеру, где в прошлый раз Олег провел тревожную ночь.
Поднялся ветер и кидал горстями снег на маленькую палатку.
Они поднялись, когда рассвело настолько, что можно было разглядеть землю под ногами. Вернее, драное одеяло мокрого снега, сквозь которое торчали камни и редкие кусты."
"Снег утих, но ветер выл с прежней силой, он был мокрый и злой. Олег глядел, как ежится под ветром Сергеев, какие у него темные корявые пальцы, которыми он резко отводил со лба прядь длинных пегих волос.