Он должен был сделать что-то прямо сейчас, ведь Черч мог следить за домом…
– Теперь посмотрим, как ты пролезешь в дом, ублюдочный кот!
Луис страшно хотел, чтоб у Черча на морозе отмерзли яйца, но беда в том, что у Черча их давно не было.
Выключив свет, Луис лег на диван. Прут немедленно впился ему в спину, и Луис подумал, что пройдет полночи, прежде чем он уснет. Уснул он на боку, на краю дивана, а потом проснулся в…
…он был на кладбище Микмаков за Хладбищем Домашних Любимцев. В этот раз он был один. В этот раз он сам убил Черча и во второй раз принес его сюда, чтобы вернуть к жизни.
Кричать.., кричать…
…и вырвался крик…
…и исчезла тяжесть…
– Луис! – позвала Речел и голос ее был полон тревоги.
Ее голос звучал тревожно, испуганно. А крик до этого был задыхающимся, полным отчаяния. Кричал Гадж.
Луис открыл глаза и уставился в зеленовато-желтые глаза Черча. Они были менее чем в четырех дюймах от его глаз. Кот сидел у него на груди, почти свернувшись колечком, как некая тварь из старинных историй о котах, пьющих дыхание своих жертв. Запах плыл по воздуху медленными, противными волнами.
Луис закричал от отвращения и удивления. Он выбросил руки вперед в инстинктивном жесте. Черч слетел с его груди, приземлился на бок и пошел прочь покачивающейся походкой.
«Боже! Боже! Он сидел у меня на груди! О, Боже, он и правда сидел у меня на груди!»
Отвращение Луиса оказалось так велико, словно, проснувшись, он обнаружил паука у себя во рту. На мгновение ему показалось, что сейчас его вырвет.
– Луис!
Отбросив в сторону одеяло, он помчался наверх. Слабый свет горел в спальне.
– Луис, его вырвало снова., прямо вывернуло., я испугалась…
– Я здесь, – сказал он, подумав: «Как он вошел? Как он вошел? Может, через подвал? Может, он разбил окно в подвале? Точно, должно быть, в подвале разбито окно. Завтра приеду домой с работы и проверю. Нет, черт побери, проверю до того, как поеду на работу..»
Гадж перестал кричать и стал издавать безобразные звуки горлом, словно задыхался.