Девочка замешкалась в вестибюле церкви, поглядывая назад.
«Она хочет быть уверенной, что я не растаю в клубах дыма», – подумал Луис, а потом улыбнулся. Тут ему вспомнились слова Речел: «Оз Веикий и Ушшасный». И улыбка исчезла.
– Да, думаю, все будет нормально, – ответил Луис и махнул девочке рукой. Она махнула в ответ и вышла из церкви, словно через двери пронесся голубой вихрь. На мгновение Луис сжался, посмотрев ей вслед. Элли показалась ему призраком. Ничто материальное не может двигаться с такой скоростью.
– Ну, готовы? – спросил один из племянников. Луис кивнул, вместе с младшим братом Нормы.
– Гроб легкий, – сказал Джад. Его слова прозвучали грубо. Потом, отвернувшись, он медленно отошел в сторону, низко опустив голову.
Луис подошел к дальнему левому углу серого, под цвет стали американского «вечного» гроба, который Джад выбрал для Нормы. Крепко взявшись за ручки, он и трое остальных медленно понесли гроб наружу, на февральский холод. Кто-то (церковный сторож – так решил Луис) насыпал черную дорожку угля поверх блестящей дорожки снега.
Рядом с ними стоял Джад и смотрел, как выносят гроб.
– До свидания, Норма, – сказал он и закурил. – Скоро я встречусь с тобой, старушка.
Когда гроб погрузили, Луис обнял Джада за плечи, а с другой стороны рядом с ним стоял брат Нормы, владелец похоронного бюро и его сын, рослые племянники (или двоюродные братья во втором колене.
Родственники Джада держались поодаль, как можно дальше.