Кладбище домашних животных

Его выпуклые, красные глаза горели на маленькой головке, сидевшей на небрежно раскрашенной розовой шее.

– Птица! – закричал Гадж. – Птица! Пап! Дай пцичку!

– Конечно, это – птица, – согласился Луис, прикрепляя палочки в пазу на задней части змея и привязывая нить длиной пять сотен футов, которую купил по случаю. Посмотрев назад, он повторил Гаджу:

– Тебе понравится это, малыш.

* * *

Гаджу понравилось.

Они запустили змея на поле миссис Винтон. Луис резко поднял змея в ветреное мартовское небо. Он не пускал воздушного змея с…сколько же лет? Ему было двенадцать.

Девятнадцать лет назад? Боже, это ужасно.

Миссис Винтон – женщина того же возраста, что и Джад, но неизмеримо более хрупкая, жила в кирпичном доме в другом конце поля. Ныне она редко выходила из дома. За ее домом поле кончалось и начинался лес – лес, откуда рукой подать до Хладбища и до земли, где хоронили своих мертвых Микмаки.

– Бумей летит, пап! – закричал Гадж.

– Конечно. Смотри, как это делается! – Луис отклонился назад, смеясь и радуясь.

Он стал разматывать катушку с нитью так быстро, что нить нагрелась и огнем обожгла его пальцы. – Посмотри на «ястреба», Гадж! Он хочет вырваться!"

"– Вырваться! – закричал Гадж и засмеялся, звонко и радостно. Солнце выплыло из-за толстого серого весеннего облака, и температура сразу же, казалось, поднялась градусов на пять. Сын и отец купались в ярких, удивительно, почти по-летнему теплых, мартовских солнечных лучах, а вокруг поднималась сухая трава поля миссис Винтон; над ними кружил «ястреб».

Он рвался в синюю вышину. Его пластиковые крылья вибрировали в воздушных потоках, так же как вибрировали в те дни, когда Луис был мальчишкой. Луис всегда хотел взлететь над землей, посмотреть на мир сверху. Какой он, этот мир, на самом деле? Только картографы в детстве могли видеть такие сны. Поле миссис Винтон, такое белое и ровное, словно паутиной, перечеркнутое сугробами еще не до конца стаявшего снега, выглядело огромным параллелограммом, словно заплетенный в каменную оправу с двух сторон – с одной стороны черным потоком текла дорога, а с другой начиналась речная долина. С высоты «ястреб» видел все это своими красными глазами. Река напоминала холодную серую стальную ленту – по ней плыли обломки льда; на другой стороне реки стояли Гампден, Невбург, Винер-порт, где располагались доки. Возможно, плавая под клубящимися облаками, «ястреб», видел Шахту Святого Иова или даже край земли, где Атлантика обрушивала свои валы на голые скалы Чапслвэйта.