А может, мы всегда были такими?
– Элли говорила что-нибудь еще? – спросил Луис. Ответ Голдмена похоронным колокольным звоном отозвался в сердце Луиса.
– Да больше ничего. Только в конце она добавила: «Пасков сказал, что уже слишком поздно».
* * *
Луис повесил телефонную трубку и отправился назад к плите, по-видимому решив продолжить приготовление завтрака… или для того, чтобы все убрать и забыть о еде. Он и сам не знал, на чем ему остановиться. На какое-то время он застыл посреди кухни, охваченный волной слабости, накатившей на него, совершенно обессилившей, а потом упал у двери… «упал в обморок» – так сказать было бы правильнее.
Наконец, Луис поднялся на ноги, встал покачиваясь.
Желание убежать пришло к нему снова, теперь уже в последний раз. Оно было сильнее, чем обычно… Луис снова ощутил приятную тяжесть ключей от машины, лежащих в кармане штанов. Он сядет в «Цивик» и уедет в Чикаго. Он приедет к Элли и останется рядом с ней. Конечно, Голдмены почувствуют, что тут что-то не так, что что-то неладно, а он просто заберет свою девочку… вырвет ее из их лап, если понадобится.
Потом у него опустились руки. Желание убежать было рождено не чувством опустошенности, не чувством вины, не отчаяньем или временной слабостью… Все дело в следах грязи – следах маленьких ножек на полу в кухне. Мысленно Луис представил себе тропинку этих следов, протянувшуюся через всю страну – сперва в Иллинойс, потом во Флориду… через весь мир, если понадобится. Ты породил это, признайся, и оно всегда найдет путь к твоему дому.
Однажды наступит день, когда ты откроешь дверь, а там будет стоять Гадж – безумная пародия на него, и ухмыляться грязной усмешкой.
Да, такой день непременно наступит… Луис ни на секунду не сомневался.