Луис повернулся и увидел старика лет семидесяти – крепкого и здорового семидесятилетнего старика. Он носил синюю рубашку-поло, открывавшую морщинистую шею с толстыми складками. Обожженное солнцем лицо; и еще он курил сигареты без фильтра. Когда Луис посмотрел на него, старик закончил разминать сигарету между большим и указательным пальцами и ловко положил ее в карман. Протянув руку, он слегка улыбнулся.., улыбка понравилась Луису; старик был не из тех, кто «располагает» к себе.
– Вам виднее в ваших делах, док, – сказал он.
Глава 3
С противоположной стороны улицы старик видел, как они приехали, и пришел посмотреть, не может ли он чем-то помочь, когда у них возникли «мелкие трудности», как он называл их.
Пока Луис держал мальчика на руках, Крандолл подошел ближе, осмотрел опухоль на шее Гаджа и вытянул грубую, кривую руку. Речел открыла рот, чтобы запротестовать – рука старика выглядела ужасно неловкой и почти такой же большой, как голова Гаджа – но прежде чем Речел успела что-то сказать, пальцы старика сделали простое, уверенное движение, такое же стремительное и ловкое, как движение шулера, тасующего колоду карт, или наперсточника, играющего шариками.
– Большое, – заметил старик. – Приза не возьмет, но медаль вручить можно, так я считаю. – Луис взорвался от смеха.
Крандолл взглянул на него с плутоватой улыбкой и сказал:
– Храбрец, не так ли?
– Что он сказал, мамочка? – спросила Елена, и тогда Речел тоже взорвалась от смеха.
Луис перестал смеяться и протянул руку, не ту, которой только что поддерживал Гаджа за попку – определенно мокрую попку.
– Рад встрече с вами, мистер…
– Джад Крандолл, – сказал старик и потряс руку Луиса. – Я догадался, что вы – доктор.
– Да. Луис Крид. Это моя жена Речел, моя дочь – Элли, а малыш, которого ужалила пчела, – Гадж.
– Приятно с вами познакомиться.
– Я не хотел смеяться.., то есть, мы не хотели смеяться.., дело в том, что мы..