двадцать восемь… «Кто вырезал эти ступени? Индейцы? Микмаки? Голыми руками? Надо спросить у Джада». Мысль «о голых руках» заставила Луиса подумать о «пушных зверях», а потом он подумал о том звере, что перебежал им дорогу в лесу. Споткнувшись, Луис рукой в перчатке схватился за скалу слева от себя, чтобы сохранить равновесие. Камни оказались старыми, крошащимися, с выбоинами, морщинистыми. «Словно сухая кожа, которая уже износилась», – подумал он.
– Луис, с тобой все в порядке? – прошептал Джад.
– Да, – ответил он, едва дыша.
…сорок два..сорок три.., сорок четыре…
– Сорок пять, – сказал Джад. – Я забыл. Кажется, я не был тут уже лет двенадцать. Не уверен, что когда-нибудь снова приду сюда. Здесь.., поднимайтесь и приступим.
Он взял Луиса за руки и помог ему сделать последний шаг.
– Мы пришли, – сказал Джад.
Луис огляделся. Он даже смог что-то разглядеть. Звездный свет был тусклым, но его хватало. Они стояли на скале, покрытой щебнем; скале, которая, словно темный язык, вытянулась, чуть подальше исчезая под тонким слоем земли.
«Индейцы расчистили это место голыми руками», – неожиданно подумал Луис, словно кто-то подсказал ему.
– Пойдем, – сказал Джад и отвел Луиса ярдов на двадцать пять ближе к деревьям. Ветер тут был сильнее, но воздух казался чище. Темные тени скрывались под унылым покровом деревьев – деревьев, которые были самыми старыми, самыми высокими елями из всех, что Луис видел раньше.
Темные тени оказались пирамидками камней.
– Микмаки выровняли это место, – заговорил Джад. – Никто не знает, как, так как нет больше тех, кто знал, зачем Мауны построили свои пирамидки.