Рэм посмотрел в сторону темного проема, развеял свою магию и спросил:
— Много их еще там?
Кан запустил несколько магических светлячков внутрь помещения, отошел и ответил:
— Смотри сам.
Рэм покосился на него и шагнул в арку. Вода в этом зале стояла по пояс. Созданные Каном магические светлячки по спирали поднимались к сводчатому потолку, в центре которого роились водянистые существа. Их было много, часть из них устремила на вновь вошедших сияющие голубые глаза. Но нападать твари не собирались. Они будто с усмешками наблюдали за теми, кто осмелился потревожить их логово, и в этих сверкающих глазах читалось: “А посмеешь ли ты сюда войти, человек?”
Изгой оценил обстановку и оглянулся на товарищей.
— Не идите за мной, ладно? — попросил он. — Останьтесь за пределами комнаты. Я справлюсь сам. Если потеряю сознание, вытащите меня отсюда, когда магия иссякнет, хорошо?
Кан недоуменно кивнул, а Литто спросил:
— Ты уверен? Их там очень много.
Рэм вспомнил наури в доме Арзо и решительно сказал:
— Это не важно.
Затем он шагнул в струящуюся воду. Десятки глаз наблюдали за ним, пока он шел к центру комнаты. Стоило ему остановиться, как водянистые существа одновременно прыгнули. Но это уже не имело значения. Потому что мгновением раньше, чем Рэм замер, он сложил руки перед грудью и пробудил все пять стихийных точек."
"Водянистые тела тварей окутались пеплом прямо в прыжке. Раздался слитный многоголосый вой. Жидкость заколыхалась. Рэму показалось, что гостка существ пытается сбежать, и он увеличил напор.
Когда изгой пришел в себя, то обнаружил, что сидит посреди зала, заполненного пеплом, с потолка на него слетают остатки серых хлопьев, а Кан и Литто смотрят, вытаращив глаза. Подняться юноша смог не сразу. Мечник тут же оказался рядом и подставил ему плечо. Рэм благодарно посмотрел на однокурсника и прохрипел:
— Спасибо. Надеюсь, это были все. Потому что больше силы у меня нет.
— Мы тебя доведем, — спокойно сказал Литто. — Ты идти-то можешь?
Кан, наконец, перестал хлопать глазами и торопливо подскочил к Рэму. Закинул его руку на плечо и уверенно заявил:
— Да тебя надо обедом накормить, и дойдешь. Пойдем наверх.
Троица развернулась к выходу, но тут им пришлось снова остановиться. На пороге, опираясь на посох, подслеповато щурился старик.