Магии не возникло в теле, будто я опустел – никакой энергии. Абсолютный ноль! Вообще-то, я должен был уже сдохнуть. Если мана истощилась до нуля при переходе через портал – значит, пришла смерть. Так было у всех имсонированных магов.
Странно, что я выжил.
Меня повело вбок, парализованное тело дало крен. Ещё немного – и завалюсь обратно в воду…
– Надо его спасать! – закричали рядом.
Но тут издалека донёсся ещё один девичий голос, строгий и спокойный:
– Нельзя его так сразу спасать. Не положено. Пусть сначала утонет, потом спасать будете.
Такого бреда я в жизни не слышал!
Вокруг разом затихло.
– Ты уверена, Мидори? – спросили совсем рядом со мной. – Утопить учебного манекена?
– Ну конечно, – ответили издалека. – По нему же видно, что он не слишком нуждается в вашей помощи. А надо, чтобы нуждался. Вы ведь Целительницы. Топите его, потом спасайте. Лидия будет довольна, а это большая редкость.
И опять со всех сторон заверещали:
– Тогда топите его! Мидори сказала топить!
– Точно! Пусть сначала захлебнётся! Потом спасать будем!
Я и так еле держался на ногах, из-за пелены в глазах ничего не видел, не мог даже рта открыть, чтобы рявкнуть, как следует, или хотя бы оттолкнуть тех, кто орал рядом – мышцы лица онемели, как и всё тело.
Хорошо, хоть дышал.
Но и это продлилось недолго.
Мне даже опомниться не дали. Множество цепких пальцев обхватили меня за затылок и плечи, а затем вдавили в толщу воды.
Ах ты нечистая сила!
Умирать не хотелось, я ведь только-только вынырнул из небытия, а теперь меня пихали обратно, да ещё с воплями:
– Топите его, девочки! Топите быстрее! Он должен захлебнуться!!
В глотку хлынула жидкость.
И тут во внутренностях, прямо в районе желудка, вспыхнуло уже знакомое ощущение ярости и холода.
Как всегда, невовремя проявился мой Изъян, который с детства мешал мне жить, особенно в кадетской школе. Мой наставник называл этот дефект Изъяном, хотя я бы назвал его порчей, скверной, грёбанным уродством.
Не знаю, был ли он связан с моей болезнью или с тем, что сказал наставник сегодня.
Изъян жил во мне сколько я себя помнил.
Он не подчинялся контролю и возникал, когда ему вздумается. Ни с того ни с сего под кожей по всему телу проступали серые жилы. Выглядело это тошнотворно, будто вместо крови во мне текла грязь.
И эта паршивая «грязь» никак не помогала, ничего не давала, не усиливала магию – она лишь делала меня уродом.