Почему-то очень легко было представить себе, что она лежит на дощатом чисто вымытом полу, а ее волосы, как разлившаяся оранжевая краска…"
"Внутри все было перевернуто, будто кто-то тщательно создавал декорации к вестерну или мушкетерскому фильму, разрубал столы, ломал стулья, бил посуду и все такое. Только чудом уцелевший проигрыватель с заевшей пластинкой в картину не вписывался. Я пальцем остановил пластинку и огляделся. Девушки нигде не было. Зато вокруг, вперемешку с черепками и обломками мебели, валялось очень много всякого оружия — кинжалы, шпаги, пистолеты, дубинки, что-то вроде электрошокера и вообще неизвестные мне, но очень злобные на вид штучки.
— Ишь какой! — присвистнул Юрка за моей спиной. — Как в легенде про короля Артура…
— Ага! — мне было трудно говорить, как будто в горло залезла толстая черная мышь и теперь там шевелится. — А Артур — кто? Я или ты?
— Я почему-то думаю, что ты, — сказал Юрка.
— Пошли отсюда! — сказал я. — Здесь никого нет.
— Ты его не возьмешь?! И вообще ничего?
— Нет!
— Но почему?!
Теперь я уже ни в чем не сомневался и ничего не хотел.
— Где-то тут должны быть седла, — сказал я. — Ты умеешь седлать коней?
Лошади неторопливым шагом шли по обочине шоссе. Юрка владел ситуацией идеально, а моя кобыла все время норовила остановиться и поесть придорожные кусты иван-чая. Я хотел направить ее поближе к середине дороги, но Юрка объяснил, что на асфальте подковы быстро сбиваются и лошадь может захромать.
— Почему ты не взял меч? Или пистолет? Или еще что-нибудь? — настойчиво спросил Юрка.
— Потому, что я сто раз об этом читал.
— Читал?! — удивился Юрка. — При чем тут — читал?
У Юрки за поясом пистолет, за голенищем высоких ортопедических ботинок — кинжал. Интересно, умеет ли он стрелять? Очень смешно, если забыть о людях-холмиках. До чего же хорошо, что с нами не было Пашки. И других. Если уж Юрка, образец миролюбия, вооружился…
Но я ничего не мог ему объяснить.