Когда встречались более глубокие участки, я садился на коня.
Рядом со мной, справа, тянулся склон горы, и я засунул винтовку в чехол, чтобы получить большую свободу движений. Перестрелка здесь могла вестись из револьверов, потому что в любом направлении обзор был не более нескольких ярдов.
Над моей головой ленивыми, плавными кругами парил канюк. Сколько я ни приглядывался и ни прислушивался, ничего подозрительного не обнаруживалось, но и не верилось, что вокруг нет внимательных глаз, тайно наблюдающих за мной.
"Яркая вспышка света, отразившегося от дула винтовки, была мне предупреждением. Я кинулся в сторону и молниеносно вскочил на коня. Пуля ударилась о скалу, и эхо пронеслось по каньону. Инстинктивно я посмотрел на то место, куда врезалась пуля, и увидел белый шрам на обнаженном теле скалы. Он прошел на высоте не более четырех футов над водой. Значит, стреляли с горы напротив.
Пока я искал, откуда сделан выстрел, мой противник поднялся, чтобы выстрелить снова. Достать его из револьвера я не мог, поэтому не стал открывать огня, а направил коня ближе к склону горы. Как только я это сделал, на берегу ручья внезапно показался индеец. Он был от меня не далее чем в двадцати футах.
Негромкое эхо, вызванное моим передвижением по воде, несколько сбило его с толку. Он не смог точно угадать, где я нахожусь, и вышел из кустов. Его взгляд искал что-то примерно в двадцати футах за моей спиной.
Достигнув тропы, проходящей по каньону Бычьего ручья, я повернул налево и направился вверх. Поднявшись ярдов на сто, я спешился. На вершине горы тропинка разветвлялась.
Так оно и случилось. Их было трое. Я вел лошадей под уздцы. По толстому слою сосновых иголок мы шли почти бесшумно. Заметив засаду, я вскочил в седло, пришпорил коня и врезался в эту тройку, словно выстрелил из револьвера.
Мой конь поскользнулся, но устоял. Один из коней метнулся в сторону и упал. Я наугад выстрелил в вертевшегося передо мной всадника и тут же почувствовал, как пуля вонзилась мне в плечо.