Я надеялся сделать ее счастливой на этой прекрасной новой земле, где поднимаются высокие сосны и по скалам текут холодные ручьи. Я хотел построить ей дом. И построить его как следует. И там бы росли наши дети. Вот что я хотел, мистер Аллен. А вы убили ее, разорвали ей горло собственными руками. Вы отобрали у нее жизнь, мистер Аллен.
Макон шевельнул поводьями и проговорил:
— Я не знал, что это сделал он.
— Он это сделал.
— Я этого не хотел. Я думал… Ну, решил, что она жена какого-нибудь переселенца.
— Это не важно… Она была женщиной. А что касается переселенцев, то вы сами переселенец, мистер Аллен. Откуда вы приехали? И почему? Может быть, у вас за спиной кровь?
Колени у меня дрожали, и я не знал точно, что говорил. Я отчетливо видел только его, сидевшего в седле и неотрывно смотревшего на меня.
— Ради Бога, — внезапно крикнул он, — я заплатил вам за то, чтобы вы его убили! Убейте его!
Какой-то глупец, должно быть, пошевелился… И тут же воздух наполнился грохотом револьверов и ружейных выстрелов и ослепительными вспышками пламени.
Оррин держал меня за плечи.
— Полегче, приятель! Теперь полегче. Все окончено.
Когда, собрав все силы, я поднялся, то увидел, что Макон лежит ничком, а Ромеро упал на бок. Люди вокруг стояли, подняв руки вверх. Больше никто не хотел стрелять.
Тайрел подошел ко мне. В первый раз я видел его с оружием.
— С тобой все в порядке, Телль?
Я кивнул.
— Пойдем домой, — сказал он.
Потом услышал, как за моей спиной Пармали произнес:
— Флэган, и вы, Галлоуэй, не будете ли вы так любезны и не останетесь ли, чтобы помочь мне собрать скот?
Мы приехали в Глоуб и вошли в трактир О'Лиэри. Вошли все сразу. Вошло столько Сэкеттов, сколько я никогда раньше не видел… да и никто другой, как я полагаю.
В эту минуту, стоя среди них, я знал, что не один и никогда больше не буду один."