Отчаянно хватая ртом воздух и сжимая опустевший кольт, я ударил его кулаком по руке и выбил из нее револьвер. Раненый был не в состоянии сопротивляться.
Отыскав в темноте брошенное оружие, я почувствовал, как на меня накатывается легкая пьянящая слабость, вызванная потерей крови. Сунув за пояс захваченный револьвер, я перезарядил свой. С винчестером в одной руке и кольтом в другой я отошел подальше от распростертого на земле человека… мертвого или смертельно раненного."
"Теперь я дышал с трудом, и мое дыхание сопровождалось хрипами.
Откуда-то снизу донесся крик:
— Ну, что там у вас?
Совсем близко раздался стон. Других ответов не последовало. Скорее всего, те, что остались живы, не хотели стать мишенью и помалкивали.
Я продолжал отступать, испытывая слабость и боль. В голове у меня гудело.
Между мной и освещенным пространством появилось еще трое. Мне стоило больших усилий поднять винтовку, но я все же это сделал.
Некоторое время все было спокойно. Может быть, я потерял сознание, не знаю. Только когда открыл глаза, надо мной сияли звезды и вокруг шумел лес. Костры еще пылали.
Я лежал, страдая от боли, и чувствовал себя страшно одиноким. У меня не было желания даже шевелиться… Я с удовольствием слушал крики диких индюков на Большой Южной Развилке, вдыхал тонкий аромат кизила, который поднимается в апреле над Диким Яблоневым Садом. Но эта ночь пахла и кровью и дымом костров, освещающих мой путь к смерти. Только в глубине души я почему-то знал, что не умру до тех пор, пока не убью Вэна Аллена. Пока не увижу мертвым этого таинственного человека, погубившего женщину, которую я любил.
Во мне возникла какая-то бесшабашность. Она в конце концов и заставила меня подняться. Я вдруг поверил в то, что такой сильный и мужественный человек, как я, не имеет права умирать в унынии.
Движение вызвало острую боль. Я был ранен в бок. И это, когда едва только затянулась рана на голове, оставленная пулей Соноры Макона!
Кстати, вот еще один человек, который был мне нужен… Сонора Макон.