Только так я мог хотя бы на пару часов отвлечься от кошмара под названием «родственнички».
Эх, сейчас бы пыхнуть...
— По-моему, он опять ее обижает, — всхлипнул Тайг.
Тишину разорвал мученический вопль, сопровождаемый похотливым рычанием.
Кто бы сомневался.
— Еще раз для тупых: никто никого не обижает.
— Честно?
Нет.
— Ага.
— Зуб даешь?
Нет.
— Ага.
— Спасибо, что пустил нас переночевать.
— Всегда пожалуйста.
— Ляжешь с нами?
Чтобы вы на пару обоссали меня?
— Нет, спасибо.
— Точно не хочешь?..
— А ну спать! Живо.
Настроение стало еще мрачнее. В голову снова полезли мысли о Даррене. В полном одиночестве — если не считать обиды на весь мир и клюшки для хёрлинга — я устроился на нижнем ярусе и закрыл глаза.
Козлина.
Только не она
14 февраля 2000 года
Джоуи
— Потом заново соединяешь провода — и дело в шляпе, — поучал Тони Моллой вечером после школы, протягивая мне кусачки.
Двигатель автомобиля сыто заурчал.
— Проще пареной репы, — ухмыльнулся я.
Тони вздернул седеющую бровь:
— Это на крайний случай, а не затем, чтобы устраивать ночные покатушки или другую хрень, которая у вас, сопляков, на уме.
— Ну разумеется.
— Хватит лыбиться, лучше подай индикаторную отвертку.
Заинтригованный, я покорно протянул инструмент, впитывая как губка каждое слово наставника, к которому испытывал безмерную благодарность за то, что он не побоялся взять меня к себе, пусть даже мальчиком на побегушках.
Заправлять тачки в гараже, служившем по совместительству СТО, — работенка не из приятных, зато учишься разбираться в двигателях.
"Платили, правда, гроши — пятерку в час, но официально меня никуда не брали из-за возраста. А если бы и взяли, быстро вышибли бы пинком под зад из-за паршивого характера. Я никак не мог совладать с собой и по малейшему поводу лез в драку. Стоило очередному мудаку сказать мне слово поперек, и забрало падало.
Любая, самая мелкая или незначительная ссора будила во мне зверя.
Свирепого и неукротимого.
Дремавший внутри дьявол был сыт по горло бесконечными пинками и унижениями, поэтому решил впредь никому не давать спуску.
А та благодарность, с какой мама каждую пятницу брала мою получку, с лихвой компенсировала все неудобства.
Я готов был рыть носом землю, в лепешку разбиться, лишь бы снять с ее хрупких плеч тяжкое бремя, которое взвалил обмудок, наотрез отказывавшийся искать работу.
Я, наоборот, хватался за малейшую возможность подзаработать.