Ни дружбой, ни любовью, ничем, потому что они неисправимы.
— Я не могу на него забить, — с надрывом в голосе призналась я. — Не спрашивай почему. Не могу, и все.
— Забить на кого? На Пола? — Кейси покосилась назад и заговорщически подмигнула. — Или на Джоуи?
Проследив за ее взглядом, я увидела, как Ниса Мёрфи сунула руку под парту, которую делила с Джоуи.
Потом развернулась на стуле и, придвинувшись к Джоуи, что-то зашептала ему на ухо.
Тот в ответ окинул ее похотливым взглядом. Пошептав еще немного, Ниса встала и направилась к двери.
Джоуи поспешил следом, по пути не удостоив меня даже взглядом.
У меня упало сердце.
Не просто упало — разлетелось на кусочки.
Нетрудно угадать, куда они намылились и чем думают заняться.
— По-прежнему не можешь забить, Ифа? — грустно спросила Кейси. — А вот у него с этим проблем нет.
Небольшое разногласие
24 сентября 2001 года
Джоуи
— На чей кулак ты нарвался? — выпалил Подж Келли утром в понедельник, как только я уселся рядом с ним в конце класса.
Ага, и чувствую себя точно так же.
Я как сейчас помнил боль, когда в пятницу вечером подкованный сталью ботинок отца пнул меня под ребра. Отчетливо помнил запах, слепящую агонию. Каждая деталь ярко запечатлелась в памяти.
— Давай, давай, недоносок! — злобно хохотал он. — Прячься за закрытой дверью, как твоя сестра. У меня точно есть сын? Может, в комнате притаились две дочери?
— Да пошел ты! — взревел я, силясь встать.
Наконец, закаленному постоянными избиениями, мне удалось подняться на ноги.
— Джоуи, нет, не надо! — Шаннон тщетно пыталась воззвать к голосу разума. — Не ходи туда.
Отодвинув комод от двери, я дрожащими руками повернул в замке ключ и распахнул створку, хотя умом понимал: мне с таким бугаем не сладить. По крайней мере, пока. Ну и насрать!
Лучше вытерпеть любые побои, чем позволить этому ублюдку взять надо мной верх.
Не желая сворачиваться в клубок, подобно раненому зверю, подобно собственной матери, я поднялся на четвереньки, однако каждая попытка выпрямиться сопровождалась мощным ударом отцовского ботинка.
Держась за ноющие ребра, я успокаивал себя тем, что сердце по-прежнему колотится в груди, и параллельно ощупывал языком зубы, проверяя, все ли на месте.
Сглотнув струйку крови, сочившуюся из разбитой губы, я замер, придавленный грузом отчаяния.
Вдоволь наглумившись, мерзавец повалил меня навзничь и харкнул в лицо.