Истерзанный, полуживой, я распластался на полу в своей комнате, вслушиваясь в неспешно удаляющиеся шаги.
«Сваливай, — нашептывал внутренний голос. — Ты не обязан терпеть это дерьмо. Пакуй чемодан и уноси ноги, как Даррен!»"
"Соблазн был велик, но бремя ответственности перевесило. Я помотал головой и глухо застонал. Перед глазами все расплывалось, тело превратилось в один оголенный нерв. Еще пара-тройка пинков, и отец точно отправил бы меня в могилу. «Если не уберешься отсюда, тебе конец...»
Да, выходные удались на славу.
Пожав плечами, я плюхнул рюкзак на пол и быстро стянул с головы капюшон — в противном случае меня бы поволокли к директору. В очередной раз.
— Чутка покалечился на игре.
— В выходные мы не играли, — возразил Подж.
— Значит, на тренировке.
— Тренировки тоже не было, чувак.
— Ты мне кто, заботливая мамочка? — моментально окрысился я. — С какого хрена мне перед тобой отчитываться? В задницу засунь свои вопросы, понял?
Подж подался вперед и оттянул мне воротник:
— Господи, Джоуи, у тебя не шея, а сплошной синяк.
— Еще раз тронешь, и дрочить будешь ногами. Руки вырву с корнем, — пригрозил я и, отстранившись, поправил ворот школьной серой рубашки.
Нахмурившись, Подж пригладил рукой рыжую шевелюру и пробормотал:
— Расслабься, чувак, я просто за тебя переживаю. Прости, что мне не похер, — вполголоса добавил он.
— Вот и не надо.
— Чего не надо? Волноваться за друга? Задавать вопросы, когда ты являешься в школу избитый до полусмерти?
— Еще раз для особо одаренных: не надо, — огрызнулся я, вытаскивая из рюкзака дневник.
— Как скажешь, — обиделся Подж.
На секунду я представил, что будет, узнай он правду. В ушах мгновенно зазвучало предостережение Даррена: «Валяй, выложи все учителю. Только потом не плачь. Нас мигом рассуют по приютам, оторвут друг от друга. Если тебя не парит, что твоих братьев и сестру трахнет какой-нибудь урод, то меня даже очень».
«Я в западне, — билось в голове. Желание бросить все и свалить стремительно нарастало, вытесняя любые доводы рассудка.
Меня поймали в капкан, загнали в угол.
И опереться совершенно не на кого — вокруг сплошь предатели и лжецы.
Устав от бесконечной войны, которую мне никогда не выиграть, опустошенный очередным предательством, я пытался обуздать беспорядочные мысли.
Жизнь окончательно утратила всякий смысл.
Казалось, весь мир против меня.
Не довериться ни единой хреновой душе.