Она пыталась ответить на его взгляд, но не выдерживала. Он подавлял ее. Ей было стыдно. И потом она всегда интуитивно чувствовала его разочарование, просто он умело его скрывал, и она отмахивалась от этих мыслей… ей было неловко даже думать об этом.
Из черной бездны воспоминаний вырвал яркий свет. В комнату вошла медсестра с металлическим подносом."
"— Извините, вечерний укольчик, — объявила она громко. Увидев жмурившегося сонного отца в обнимку с дочерью, она на миг задержалась на месте, но все же не надолго.
Лука спросонок ответил нечто бессвязное, но встал и аккуратно переложил Еву поудобнее. Она толком не проснулась даже, поэтому медсестра сама откинула одеяло, спустила ее пижамку и аккуратно уколола.
— Ой, — пискнула Ева, но тут же натянуто улыбнулась сквозь сон.
— Ты моя умница… — с тяжелым сердцем похвалил он, погладив ее по голове, и, пытаясь прийти в себя, потянулся и принялся одергивать закатанные рукава рубашки.
Медсестра еще что-то ему сказала. Он ответил. Елена наблюдала за ними, так и не поднявшись с места, чувствуя себя отсутствующей и ничего не значащей. Только обрывочные мысли всплывали в голове.
Елена резко встала и скрестила на груди руки.
— Могли бы и не включать верхний свет. Ребенок уже спал, — резко вставила она, даже не слушая, что сейчас обсуждали эти двое.
— Извините, — откликнулась медсестра, обернувшись на нее. — Так положено.
— В следующий раз думайте, что делаете, — не стала смягчаться Елена.
Бойкая девушка промолчала, но недовольно поджала губы. Пока она выходила, Елена стояла, приподняв подбородок, и провожала ее ледяным взглядом.