На лице у нее была написана такая тоска, такая безысходность, что Арина, только что вернувшаяся из школы, испугалась. Она кинулась к ней, помогла сесть и, повинуясь движению маминой руки, открыла аптечный шкафчик. Накапав в рюмку корвалол, Арина присела рядом на табурет.
– Иди к сестре, Ариша, она собирается уехать. Поговори с ней.
Арина кинулась в их с Катей комнату. Сестра укладывала в дорожную сумку свои вещи.
– Катя, ты уезжаешь?
– Да, Аришка.
– Зачем? У тебя же сессия скоро!
– Так нужно. Ты маму береги, ладно? А я вернусь.
– Когда? И куда ты едешь?
– Я потом вам напишу. Сейчас не спрашивай, хорошо? И не волнуйся. Я приеду на место и напишу.
И тогда Арина испугалась. Нет, не того, что сестра уезжает так внезапно. Она испугалась того, что должно случиться. Не с ней, а с Катей. Арина вдруг четко осознала, что видит ее в последний раз, что на Катю надвигается беда.
– Катя, не нужно. Ну, не уезжай! – она с плачем обняла сестру.
– Не могу, Аришенька. Правда. Ты не бойся, со мной ничего не случится.
Катя вышла из комнаты. Арина (господи, как стыдно!) быстро дернула молнию на Катиной сумке, сразу увидела паспорт и торчащий из него билет и, оглянувшись на дверь, прочла название города, куда он был куплен: Ленинск. Ловко положив все на место, она, уже успокоившись, села обратно на кровать. В деревне Липовка рядом с Ленинском жил мамин брат дядя Слава. Теперь Арина знала, куда едет сестра.
Катя уехала. Через неделю, не получив обещанного письма, Арина рассказала маме о билете. Они тут же созвонились с дядей Славой. Катя к нему не приезжала. Они ходили на вокзал, в милицию. И выяснили еще одно: Катя в поезд не садилась. Заявление о пропаже в милиции приняли. Несколько раз мама ездила на опознание в морг, но, слава богу, никого не узнала. Через год Катю признали без вести пропавшей…
С тех пор Арина всегда чувствует беду, когда та еще на пороге.
Вот и сейчас у нее такое же предчувствие беды.
Арина бросила взгляд на автора книги, потом посмотрела на столик, за которым сидели Зотов и Роговцев. Зотов смотрел на нее.