– потом расскажу…
Они проезжали деревню, вдоль дороги медленно плелась похоронная процессия с хоругвями и со священником во главе.
– Он упал на косу, – вдруг сказала Арета.
– Кто? – удивился Олесь.
– Покойник, – ответила она равнодушным тоном.
Откуда она могла знать? Однако он не переспросил. Он провел глазами процессию и задумался над ее словами, сказанными ранее. Что они могли означать?
– С самого детства я была не похожа на других, – продолжила она. – Мое детство покрыто мглой.
И это меня мучает. Я вижу только, как прячусь от кого-то… Бегу… Эти сны меня преследуют, повторяются и доводят до бессилия. Помню себя ребенком в лесу… ночь… я замерзла, но нечем разжечь огонь. Я тру две сухие ветки, как делали первобытные люди… но у меня ничего не получается. Я смотрю с грустью на кучу хвороста и плачу. Рука моя касается хвороста, и он вдруг вспыхивает. Я удивленно вскрикиваю и отпрыгиваю в сторону.
Хотя мне уже становится тепло, но одновременно меня охватывает страх. Меня пугает огонь. Я не могу на него смотреть. Больше никогда от моего прикосновения костер не загорался. Возможно, я своим испуганным криком оскорбила огонь… Бывало, невольно посмотрю на человека и вижу, когда и от чего он умрет. И предупреждать об этом кого-то бесполезно, никто не воспринимает такие предупреждения всерьез. Более того – они могут подумать, что я – сумасшедшая.
А когда я сама хочу увидеть и узнать, что с каким-то конкретным человеком произойдет, то ничего не получается. Не знаю, от чего это зависит. Я не контролирую себя. Я как будто я, но одновременно я – что-то странное и бесконечное… глубокое, такое глубокое, что даже страшно заглянуть в саму себя. А теперь меня сковывает новый страх… Страх, что вашему отцу удастся сделать то, что от него требуют. И я не понимаю природу этого страха.
Я не знаю, почему должна бояться? Что именно мне угрожает? И даже не так мне, как многим другим людям. То есть, я боюсь не за себя. Вот это я вполне четко осознаю. А когда это страх за других, то ничто не сможет остановить меня. Я знаю, что смогу уничтожить источник этого страха. Понимаете? Ничто уже не важно. Важно только одно: любой ценой уничтожить источник страха. И я должна это сделать, чего бы мне это не стоило.
