Уже поднимаясь на свой этаж, он ощущал чувство вины перед Риной. Все-таки нельзя человека закрывать в квартире без возможности ее покинуть в случае пожара или землетрясения!
Почему в голову пришло землетрясение, он понять не мог. Наверное потому, что в этот момент и пожар, и землетрясение показались ему явлениями родственными, сотрясающими самые основы человеческой жизни.
Поспешно разувшись и повесив куртку на крючок вешалки, он заглянул в комнату. Диван с отброшенным на край одеялом и примятой подушкой был пуст.
Перепуганный Олег в три шага оказался на кухне, где тоже никого не было. Зато ящик кухонного столика выдвинут и дверца навесного шкафчика закрыта не плотно.
– Как же она выбралась? И что она искала? Наверняка, ключ от двери!
Он заглянул в тумбочку под умывальником, просунул руку в левый верхний угол. Пальцы коснулись двух запасных ключей, висящих на тайном гвоздике.
– Искала, но не нашла! Тогда как же она вышла? – Опять задумался он. – Неужели спрыгнула с третьего этажа или спустилась по балконам?
Бисмарку стало страшно.
Он с опаской наклонился к окну, холодное влажное стекло коснулось лба.
Палисадник из кухни не просматривался, только заасфальтированный двор с припаркованными машинами.
– Черт! – вырвалось у него.
И он, с тяжелым сердцем и с ожиданием нового, уже более оправданного приступа страха подошел к двери в комнату.
Осторожно осмотрелся внутри. К удивлению, заметил на письменном столе наполовину пустую бутылку коньяка. Его бутылку коньяка, которая обычно стоит на нижней полке навесного кухонного шкафчика.
– Вот что она нашла вместо ключа?! – Грустно усмехнулся.
А глаза уже смотрели на занавеску, прикрывавшую от его глаз дверь на балкон.
Набравшись решительности, словно спортсмен перед стартом, Олег резко подошел и сдвинул занавеску. И замер. Замер, встретившись взглядом с сидевшей за балконной дверью с бокалом коньяка в руке бледной, казалось, дрожащей от холода Риной.
Балконная дверь оказалась «закрытой» на полотенце.