С ними приходилось обращаться очень осторожно, они часто перебивали и пытались что-то уточнить, но так, чтобы преподаватель запутался и погорел на своих слабо скрываемых убеждениях. Среди них попадались и профессиональные провокаторы, для которых учеба не имела особой ценности, они приходили, чтобы заманить преподавателя в заранее подготовленные ловушки. Некоторые из них старательно записывали каждое слово лекции.
Профессор Курилас, проходя по коридору, думал о том, что этим летом на отдых стоит убежать куда-то подальше от Львова.
– Бодя, ты читал? – он показал краешек газеты, торчащий у него из кармана.
– Читал. И что?
Накануне «Вільна Україна» опубликовала клеветническую статью на преподавателей университета, приписывая им множество грехов, обвиняя в украинском буржуазном национализме и неприятии марксистско-ленинской идеологии.
– И ты такой спокойный? – удивлялся Маркович. – Разве ты не знаешь, что после таких публикаций бывало в 1930-х годах?
– Знаю, – действительно совершенно спокойным тоном ответил Курилас.
– Но мы должны проявлять осторожность. Зря ты рассказывал на лекциях, что галичане бежали от русских.
– Понимаешь, эту статейку написал болван, который не знает братской русской литературы, – с сарказмом ответил профессор. – О побеге галичан писали все тогдашние российские корреспонденты во главе с Алексеем Толстым. Всё описано в художественных произведениях великих русских писателей.
– Вызывали? – испугался Маркович.
– Да, вызывали, – безразличным тоном ответил Курилас. – Я им принес сумку книг и несколько тетрадных листов с выписанными цитатами. Они читали с отчаянием в глазах. Но против авторитета Алексея Толстого же не попрешь! Тем более, что еще недавно он громко пил-гулял во Львове с новой любовницей.
– Хорошо, – сказал Маркович. – Пойдем послушаем Хрущева. Он как раз выступает в актовом зале."
"– Мы же не можем зайти прямо во время выступления.
– Конечно нет, давай поднимемся на балкон. И послушаем за шторами.
Курилас согласился. На балконе притаилось еще несколько хитрых преподавателей, которые не хотели сидеть несколько часов в зале. Никита Хрущев, первый секретарь Киевского обкома партии, стоял за трибуной и делился своими впечатлениями от Галичины.