Он рассказывал о том, как местные крестьяне и рабочие радостно приветствовали новую власть, как все единым фронтом бросились работать на благо Родины. Время от времени раздавались аплодисменты, хотя трудно было бы представить, что в зале хоть кто-то искренне верил во все эти помпезные слова.
Вдруг Курилас почувствовал, как кто-то его дергает за полу пиджака
Оглянувшись, увидел ту самую студентку, которую недавно выгнал из дому. Узнал ее не сразу, перепугано осмотрелся, проверяя: не следит ли кто-нибудь за ним, потом кивнул ей на дверь и тихонько, втайне от Марковича, вышел.
– Вы разве не понимаете, что вас разыскивают? – шептал озабоченно Курилас. – У них есть ваш нарисованный портрет. Моя служанка и их шпик вас описали. Я вас не выдавал. Я говорил, что вы убеждали меня не служить «советам».
– Я догадываюсь. Мы сейчас пойдем в парк. Там вас ждет Олесь.
– Что? – ужаснулся Курилас. – Он спятил! Зачем он здесь?
– Он вам все объяснит.
Солнце жарило вовсю и слепило своим сиянием всякого, кто пытался на него посмотреть. В такие дни Курилас любил прогуливаться по парку, здесь всегда было полно молодежи, многие его знали и здоровались. Хотя попадались и мрачные лица понаехавших с востока, они провожали его глумливыми взглядами, на которые он уже не обращал внимания. В этот раз в парке студентов не было, всех погнали на встречу с Хрущевым. Но Курилас все равно время от времени тревожно поглядывал по сторонам. Олесь, увидев его, сорвался с места и бросился обнимать.
– Олесь! Олесь! – бормотал Курилас. – Какого черта ты притащился? Меня о тебе допрашивали в НКВД. Они знают, что ты работаешь в немецкой газете.
– Папа, подожди, давай об этом потом! Это Арета. Она знает, чем ты занимаешься. Ты должен ее выслушать.
– Я уже однажды ее выслушал.
– Ничего. Еще раз не повредит. Но лучше пойти в безопасное место. Знаешь такое?
– Домой к нам нельзя, – сказал Курилас. – У меня установили прослушку, да и за входом следят.
– Разве у него трактир не забрали?
– Хитрый Соломон вступил в компартию и теперь он, хоть и не владелец, но товарищ директор. У него там есть, где уединиться.
– Да, но он же меня знает.
– Ну и что? Он – мудрый еврей, способный и нас кое-чему научить. Я ему доверяю, как себе.
Через несколько минут они уже были на Коперника. Трактир Соломона превратился теперь в буфет с довольно бедным выбором закусок.