Ограничились допросами. Клаус доложил им, что в редакцию она в последнее время не приходила, и никто с ней не контактировал. Кроме вас. Но они же уверенны, что вы убиты. Никто их не убеждал в обратном. Ярый, Арио и Бургардт выехали в Украину. Большинство наших отправились в Киев, чтобы успеть взять под контроль властные коридоры. Некоторые вернулись во Львов и издают там газеты. Краков опустел. Но ваша газета еще выходит.
– А как там Косач?
– Он сейчас во Львове."
"– Передайте ему при случае привет.
Когда мы прощались, он задержал мою ладонь в своей и сказал:
– Вы не должны о ней забывать… Напишите о ней.
Олесь пообещал. Водитель поблагодарил и сказал:
– Я привез профессора Венского университета искусств с женой и дочерью. Они собираются в Америку. Не могли бы вы помочь им найти жилье?
– Конечно! У нашей хозяйки довольно большой дом. И на днях оттуда как раз выселилась еврейская семья, получившая визы.
– Прекрасно. Я вас познакомлю.
Профессор Себастьян Бруннер оказался почти ровесником отца, и жена его была приблизительно одних лет с мамой Олеся, а дочери – привлекательной рыжеволосой девушке – едва ли исполнилось двадцать лет.
Однажды Бруннер пригласил Куриласов в ресторан на обед. Олесь сидел рядом с их дочерью и спросил ее, почему они убежали из Вены. Она рассказала, что ее отца уволили из университета за то, что он отказался вносить изменения в свои лекции.
– История древнеегипетского искусства – слишком обширная тема, – заметил Олесь. – Вас, наверное, интересует в ней что-то более конкретное?
Она посмотрела на него со странной улыбкой и сказала:
– Я хочу сделать новые переводы древнеегипетской поэзии.
– А чем вас старые не удовлетворяют?
– Они бездушные.
– Вы можете читать иероглифическое письмо?
– Да, мне папа помогает. Мы вместе перевели записки Аменхотепа Четвертого Эхнатона.
– Это там, где встречаются разнообразные изображения египетской богини Маа… – Он вспомнил, что о ней шла речь в хронике Ольгерда. – Богиня Маа умирает молодой, но каждый раз возрождается еще моложе…
– Да, это она.