Наступило время бутербродов и вина. Косач быстренько схватил по бокалу для себя и для девушки, и снова навис над ней, как коршун. Олесь тоже взял бокал и, подойдя к ним, сказал:
– Так это вы та самая Арета, богиня мужества? Я читал ваши стихи."
"Его появление пришлось Косачу не по душе, и он блеснул откровенно раздраженным взглядом, даже открыл, было, рот, чтобы изречь в своем стиле что-нибудь саркастическое, но сдержался, заметив, что девушка улыбнулась и с интересом посмотрела на Олеся. Нет, она не просто улыбнулась, она излучила улыбку, от ее еще минуту назад скучающего из-за общения с Косачем выражения лица не осталось и следа.
– А вы тот, кто рисует Сталина и фюрера? – игриво спросила она. – Из номера в номер одно и то же! Вам это не скучно?
– Делаю то, что требуют. Поэтам легче. Вы можете писать о небесных фиалках.
– Ну, не только. Вот пан Косач еще пишет эмоциональные спичи на политические темы. Хорошо, что он их хотя бы не подписывает.
– А что делать? – пожал плечами Косач. – От меня тоже требуют пропаганды.
– А с Гейне что не так? – удивился Олесь.
– Ох, Олесь, а ты не знаешь? Гейне был евреем, – сообщил Косач. – Его книги в Германии сожгли. Зато есть другие немецкие поэты, на которых нам предложили обратить внимание.
Дан, наблюдавший издали за нашей троицей, решил сделать Олесю одолжение и отозвал Косача в сторонку, чтобы посоветоваться по поводу субботнего выпуска. Косач был явно не расположен к деловому разговору, но отказаться от него не смог, поскольку в субботнем выпуске должны были напечатать его рассказ. Дан подмигнул Олесю, пока Косач, глядя под ноги, слушал его. Арета заметила и улыбнулась:
– Хороший у вас товарищ.
– Что да, то да – вместе учились.
– Где?
– Во Львове на историческом.
– О! А рисование? – удивилась она.
– Это скорее хобби.
– Какой же ваш любимый исторический период? Может, античность?
– Нет, я люблю историю Ближнего Востока – вавилоняне, хетты, шумеры, финикийцы, аккадцы, ну и раннее средневековье тоже. Я писал работу о символике тех времен, отраженной в орнаментах, узорах, клинописи и рисунках. Но война помешала.
Девушка посмотрела на Олеся немного напряженно и покачала головой.