В крепких руках, на вскинутых острием вверх копьях вьются цветные ленты вымпелов, как у рыцарей земного Средневековья, а некоторые вооружены…
В следующую секунду пришлось узнать на собственной шкуре, что не только низуши хорошо владеют пращой. Заметив характерное движение раскручиваемого ремня в мускулистой лапе одного из дионисов в первых рядах, я все же не успел отпрыгнуть в сторону – лишь немного отклониться корпусом. Чудовищный по силе скользящий удар резанул грудь слепящей болью и сшиб со скалы словно кеглю.
Тут будет реклама 1
Перед тем как свет в глазах померк, лишь почувствовав, как ударяюсь спиной обо что-то пружинистое, пробиваю его своим телом и проваливаюсь в какую-то глубокую яму.
Думаю, очнулся почти сразу, потеряв сознание лишь на несколько секунд. Заворочался на влажной и странно теплой земле, охнул от боли в груди, попытался приподнять голову и хоть что-нибудь разглядеть, но перед глазами плавали огненные узоры на фоне мрака. И нестерпимо воняло какой-то химической кислятиной, словно от разбитого автомобильного аккумулятора.
Тут будет реклама 2
Стараясь шевелиться как можно осторожнее, нащупал на поясе флягу с зельем здоровья, кое-как свинтил пробку дрожащими пальцами, хлебнул, не экономя, чувствуя, как проливаю драгоценную жидкость на шею и подбородок. Разодрал полы куртки на груди, вслепую плеснул туда, где по ощущениям было хуже всего. Врагу не пожелаешь таких мучений…
Через минуту тяжелого забытья рвущая грудную клетку боль немного ослабла – ровно настолько, чтобы я смог хотя бы нормально вздохнуть, не потеряв сознание вновь.
Тут будет реклама 3
Зрение тоже прояснилось. Я не торопился подниматься, предоставив зелью продолжать лечебные процедуры. Осмотрелся как есть – из положения лежа. Вокруг действительно стоял мрак, хотя и неполный. Я находился на дне земляного колодца в четыре-пять метров глубиной, горловину которого перекрывала полупрозрачная мембрана входа, светившаяся алым маревом. Достаточно высоко, чтобы забыть о возвращении без посторонней помощи.
Тут будет реклама 4
Заметно расширявшиеся книзу стены пронизывали тонкие нитки причудливых узоров, едва-едва светившихся в темноте, как нить лампы накаливания под низким напряжением. Чуть погодя я понял, что эти узоры – корневища растений, пронизывающих почву. До меня уже дошло, где я очутился. Сквозь зубы вырвались сдавленные ругательства. Что б вас, низуши… выберусь – припомню. Особенно если придется возвращаться уже с Колыбели.
