Теперь всё в прошлом: театр обанкротился, труппа распущена, как говорится – занавес! Я иногда прихожу сюда, посидеть в тишине, подумать о жизни. Здесь удивительно легко думается! Впрочем, Вам это, вероятно, неинтересно. Вы ведь приехали по делу? Садитесь рядом, поговорим.
– Совершенно верно, коллега, – присел я на соседнее потрёпанное кресло. – Мы снимаем фильм о нашем современнике, человеке, который запутался в жизненных коллизиях, поэтому периодически мысленно возвращается в своё детство, свою юность. Для одной из сцен требуется молодая женщина, не старше двадцати пяти лет.
– И что? Во всей Москве не нашлось подходящей актрисы? – недоверчиво спросил бывший режиссёр, прикуривая от окурка новую сигарету.
– Вы правы, в Москве выбор большой, но хотелось бы свежее лицо.
– Вам нужна фактура, или актриса, владеющая вокалом?
– Не только вокалом, но и гитарой.
– Почему Вы приехали именно к нам? – неожиданно сменил тему разговора собеседник. – Вы ведь не могли не знать, что труппа распущена? Неужели только из желания сэкономить на бедных артистах?"
"– Нет, что Вы! При чём здесь экономия? До встречи с вами я побывал в четырёх театрах и двух филармониях. Скажу прямо: есть очень неплохие кандидатуры, но не хватает, знаете ли, изюминки.
– Понимаю, запишите адрес: улица Подлесная двадцать два, квартира шестнадцать, Евдокия Грач. Только не вздумайте назвать её Дуней, она женщина тонкая, ранимая, может и гитарой по голове дать!
Улица Подлесная находилась в Дзержинском районе, в тридцати минутах езды от театра, а нужная квартира располагалась на четвёртом этаже, за сильно обшарпанной дверью.
После недолгого шебуршания ключей в замочной скважине, дверь распахнулась.