Как ни мерзко, а придётся мне с ним подружиться. В голове витала услышанная когда-то подленькая фраза «Не можешь победить – присоединяйся»! Ну что же, сыграем на слабостях господина Аверина. Что там у нас, русский романс под гитару? Да Вы, батенька, эстет! – мысленно обратился я к Аверину. Ладно, будут Вам «Очи чёрные» с хрипотцой и со слезой в голосе. Стоп! Ошибочка вышла, товарищ разведчик. Романс должен быть русский, и никаких цыганских напевов. Короче: мне нужна исполнительница русских романсов, но не в классической манере, а скорее певичка ресторанного типа, или женщина, которая могла бы сыграть (и спеть) эту роль.
С этой мыслью я ненадолго покинул Казань-град, Для задуманной мной постановки требовалось свежее нездешнее лицо, желательно не старше двадцати пяти, с музыкальным слухом и приятным голосом.
В Волгоградском театре музыкальной драмы и комедии было тихо, безлюдно, и пахло пылью.
Я беспрепятственно вошёл в украшенное лепниной здание театра, не встретив на пути ни одного человека. Театр тихо умирал. В бывшем храме Мельпомены царило уныние и запустение. Поплутав по театральным коридорам, я забрёл в зрительный зал, где на откидном кресле, обтянутом красным потёртым бархатом, сидел пожилой человек в не менее потёртом костюме.
– А я слышал, что в театре курить строжайше запрещено, – брякнул я первое, что пришло в голову. Мужчина не спеша, поднял на меня печальные глаза и выпустил в мою сторону струю дыма. – Что-то Вы не очень похожи на пожарного инспектора! – с нескрываемым сарказмом произнёс незнакомец. – Вряд ли Вы пришли сюда в поисках лишнего билетика, и на мецената Вы тоже не похожи. Неужели собрат по несчастью?
– Угадали.
– Неужели? – недоверчиво хмыкнул мой собеседник.
– Документы показать? – обиженно спросил я и сделал решительный жест, чтобы достать из внутреннего кармана несуществующее удостоверение.
– Ах, оставьте! – вяло махнул рукой мужчина. – Мы с вами коллеги. Я тоже режиссёр, вернее, бывший режиссёр вот этого всего, что раньше называлось театром.