Он, тем более, уехал в Корею, в посольство.
— В Северную? — недоверчиво спрашиваю я.
— Ебанулся совсем, — качает головой Савин, — молчи уж лучше, умнее будешь казаться. Хотя, тебе это не грозит… Все, свободен. Форма отчетности прежняя.
— Сроков выполнения задания не вижу…
— Бессрочное, дубина. Свободен. И чтоб в ближайшие пару лет мне на глаза не попадался.
— Есть.
Выхожу, машинально поправляю ворот куртки. Немного саднит. Клубничка такая нетерпеливая стала, еще горячее, чем раньше. Вот что тюряга с людьми делает…
Усмехаюсь.
Главное, ей не сказать этого всего. А то будет мне страсть.
На улице уже тепло, апрель вступает в свои права.
Пахнет прям-таки весной, девчонки вокруг ходят в мини.
Щурюсь на одну из них, тонкую красотку с длинными темными волосами и пухлыми, немного натертыми губами. Словно ее всю ночь трахали. И в рот тоже.
Все внутри напрягается от одной только мысли, как это может быть.
— Зубов, когда ты так смотришь, я прямо бояться начинаю, — красотка в мини подпрыгивает и виснет на моей шее, с удовольствием подставляя пухлые, натертые губки, чтоб поцеловал.
И я подчиняюсь.
Целую.
Долго и обстоятельно. Так, словно после этого поцелуя — конец света будет.
Просто, после случившегося, больше не рискую. Все делаю, как в последний раз.
И Клубничка моя — тоже.
— Ну что, за Сонькой?
— Ага.
Мы идем к машине, в обнимку. Мы вообще последнее время стараемся лишний раз не отпускать рук друг друга. Не знаю, как Клубничке, а мне вот такое тактильное подтверждение ее присутствия необходимо, словно воздух.
Я надышаться ею не могу.
Вот как встретил тем мартовским утром у ворот СИЗО, как обнял… Так, кажется, только держа ее в руках, и дышать полноценно начал. А до этого — задыхался.
Мы тогда поехали домой, практически не разговаривая. Не могли просто, не способны были.
Зашли в квартиру, попутно сдирая друг с друга одежду, упали на кровать…
И все. Больше не помню ничего. Первый раз в своей жизни не помню, что именно делал с женщиной в постели. Потому что… Это было, словно возвращение к жизни.
Мы не могли друг от друга оторваться, как вцепились всеми конечностями, словно слились амебами, вросли друг в друга."
"Я не спрашивал у Клубнички, каково ей было в камере одной, она не спрашивала, каково мне было тут, без нее.
Это — совершенно ненужная информация. Потому что ответ известен. Никак.