Нам с ней было друг без друга — никак. Нас не было.
Ее держало только то, что у нее есть дочка и я. Не давало впасть в уныние. И меня — ровно то же самое.
Побыв друг без друга совсем недолго, мы в полной мере ощутили, что значит — не дышать.
Не жить.
Нам не понравилось.
Из кровати мы выползли только к шести часам, когда надо было ехать забирать Соню.
И, глядя, как моя дочь обнимает Клубничку, как трогает ее за щеку, упирается носиком в плечо, я понимал, что больше никогда… Никогда, блядь! Никогда!
И сегодня утром я шел к Савину с совершенно очевидным намерением поставить условие об изменении не только графика работы, но и самого участка работы.
Но не потребовалось.
Савин проорался, осчастливил меня санкциями и новым участком работы. Который нужно будет обсудить с Клубничкой, но уже как-нибудь потом…
— Слушай, у нас куда-то Виталя пропал, — делится Клубничка в машине новостями. Меня сегодня на работе не было, по делам мотался, а она вышла опять в свою лабораторию. Там, наверно, Васильев фейерверки запустил к ее приходу… Моя востребованная Клубничка. — Уже пару дней, говорят, нет на рабочем месте…
— Да?
— Ага, я прям немного переживаю… У него там, он говорил, какая-то любовь была несчастная… Может, все наладилось?
— Может.
Я немногословен, хотя по поводу ее Витали могу много чего сказать. Непечатного.
Но Клубничке, несмотря на то, что она имеет прямое отношение к произошедшему, не стоит знать лишнее.
А информация, что фигурантов в деле два, и они, что характерно, совершенно не связаны друг с другом, явно лишняя.
Вообще, все получилось довольно спонтанно и, как говорится, если бы один идиот не поспешил, то нас бы поимели в жопу.
Естественно, что в отчетах мы все, во главе с Савиным, молодцы и спецы высшего уровня, но на деле, все, как часто и бывает в госструктурах, роковая случайность.
Просто полгода назад один идиот решил обогатиться. Этого идиота очень долго вели спецслужбы одной дружественной нам страны, вели-вели… И вывели. Он продал им материалы, не особо значимые, но сам факт слива был впечатляющим. После этого он получил свои бабки и, не будь дурак, затихарился.