Ираклий растерянно посмотрел на патрикия. Он был не слишком сведущ в римской истории. Он ведь и природным римлянином не был, его дед пас баранов в армянских горах. Александр медленно закрыл и открыл глаза, подтверждая сказанное. Личная охрана древних императоров состояла из германцев, которых ни подкупить, ни запугать было невозможно. Они были верны клятве до самого конца.
— Покажите, что они умеют, — резко ответил Ираклий, — и я не пожалею для них золота. Но если они окажутся плохи, то я прикажу раздеть их догола и выгнать из лагеря.
— Они готовы, величайший! — склонился Григорий, когда толпа, разодетая в шелка, высыпала на улицу. — Их командир Хакон Кровавая Секира был награжден за храбрость белым плащом. Он может своим топором разрубить голову врага до зубов.
— Какие забавные у них имена, — промурлыкала императрица Мартина, с жадным интересом вглядываясь в ровные ряды плечистых бородатых здоровяков. Ее ноздри трепетали в предвкушении зрелища. Или по какой-то иной причине…
— Хакон, начинай! — крикнул Григорий.
— Черепаха! — заорал Хакон, и строй с глухим стуком превратился в огромный деревянный ящик, ощетинившийся копьями.
— В три шеренги становись! Копья опустить!
— В восемь шеренг становись!
— В походную колонну по два! Щиты за спину!
— Фулкон!
— Каре!
— Что еще за каре? — удивился Ираклий. — Нет такого построения.
— Это квадрат из тяжелой пехоты и лучников, защищенный длинными копьями, — пояснил Григорий. — Такой строй не смогут проломить даже ваши катафрактарии.
— Я их беру, — резко сказал Ираклий. — Они будут охранять меня и Августу. Этим, как их… варангам будут платить столько же, сколько и схолариям. Кстати! — император повернулся к своему секретарю. — Напиши брату, пусть выгонит из дворца всю эту бесполезную шваль. Нам сейчас не до церемоний, а стоят они безумно дорого. Пусть оставит только полк исавров-экскубиторов[51], они хоть воевать умеют.
Несчастное животное, которое притащили к шатру императора, тоскливо мычало. Четыре человека накинули петли на его шею и приволокли из загона, где он жевал траву. Бык не ждал от этого ничего хорошего и водил по сторонам налитыми кровью глазами.
— Меч мне! — крикнул Ираклий. — Да не этот, болван. Тот, подаренный архонтом!
Он подошел к быку, подышал, успокаивая дыхание, и одним ударом снес ему голову.