"
"Я останавливаюсь, пропускаю вперед дружинников и половцев, которые тоже подключились к гонке за убегающими зайцами. Позади нас дорога устелена трупами латинян. Они лежат в разных позах, поколотые и порубленные. Яркие солнечные лучи золотят лужи крови, которые растекаются возле трупов. Сегодня у местных падальщиков будет день живота и праздник желудка.
Рядом со мной останавливается Иван Асень. Он остался без копья, держит в руке спату из многослойной стали, с клинка которой стекают капельки крови. На лице царя радостная мальчишеская улыбка.
— Как мы их, а?! — хвастливо произносит он.
— Думаю, в ближайшие года два-три латиняне к тебе не сунутся, — говорю я. — Если сам их не позовешь.
— В ближайшие годы точно не позову, пока не создам сильную дружину и не разберусь со своими строптивыми вассалами, — обещает он.
— Вот это правильно! — соглашаюсь я.
— Ты научил меня воевать по-другому, руками врагов, — признается Иван Асень и предлагает: — Переходи ко мне на службу.
И владеть я этим наделом буду, в лучшем случае, до коронации следующего царя, а в худшем — до смены настроения нынешнего. Завистники нашепчут ему, что я примеряю корону, — и хорошее отношение ко мне смениться на лютую вражду. К тому же, Болгарию ждут б
ольшие неприятности, чем Россию. Русские будут сами над собой издеваться, а над болгарами, кроме своих, еще и чужие поизгаляются.
— Спасибо, царь, за оказанную честь, но для меня богатство не стоит на первом месте! Я долго жил на чужбине, только недавно вернулся к своему народу и не хочу с ним расставаться, — отказываюсь я. — Ты сам знаешь, что такое жить в чужой стране, даже если это твои друзья.
— Знаю, — с ноткой горечи произносит он.
— Но обещаю, что я и мой народ всегда будем помогать тебе и твоему народу, — знакомлю я Ивана Асеня с будущим его страны.
Он не понимает всю историческую глубину моих слов, но верит им.
— Спасибо, брат! — говорит царь Болгарии.
Мы поворачиваем коней и вместе едем в сторону деревни, чтобы отпраздновать совместную победу. Я пытаюсь вспомнить, сколько раз еще русские будут проливать кровь за болгар. Быть мазохистами не запретишь…
43
Подплывая к Путивлю я впервые в эту эпоху почувствовал, что возвращаюсь домой. Может быть, потому, что впервые отсутствовал так долго.