Перед ними расступались, как вспуганные куры, даже ветераны. Владимир ловил на себе удивленно-уважительные взоры.
Закрыв за собой дверь, Терибул кивком отослал слуг, повернулся к этериотам. Глаза его были острые, как два стилета.
– Что они сказали?
Владимир развел руками, а Олаф браво ответил:
– За нас говорили мечи.
Терибул поморщился:
– Кто их первым увидел?
– Я, – ответил Владимир.
– Что они говорили?
– Они бросились молча, – ответил Владимир честно. – Да и потом… больше хрюкали. Иногда – мычали.
Терибул смотрел пристально, будто хотел впиться во внутренности, выгрызть упрятанное глубоко. В лице проступила затаенная жестокость. Владимир чувствовал смертельный холод. Если обмолвиться, что один выругался на росском языке, то это может быть смертным приговором ему и даже Олафу.
– А ты, – спросил Терибул у довольного викинга, – что слышал ты?
Олаф метнул быстрый взор на Владимира. Тот затаил дыхание – викинг мог услышать, – но Олаф показал красивые зубы в чистой открытой усмешке:
– Мой друг поразил четверых!.
Терибул поморщился:
– Сломал спину. Тоже подох раньше, чем успели спросить. Вы чересчур сильны, варвары! И бесхитростны, как младенцы. Захватить бы хоть одного да с каленым железом поспрашивать… Но вы хороши в охране, ничего не скажу. Сейчас каждый видит, что я был прав, когда порекомендовал вас в охрану внутренних покоев. Не забывайте, вас рекомендовал я! Но любой из римлян… или тех, кто за годы стал римлянином, научился бы думать по-римски, не добивал бы хоть одного.
Владимир ответил виновато:
– Мы не добивали.
Терибул отмахнулся раздраженно:
– Знаю-знаю. У каждого из четверых только по одной ране. Ранке, как бы вы сказали. Прямо царапинке! Увы, смертельной. А один вовсе… без крови, как говорит этот довольный дурак.
Олаф вытянулся, но по лицу было видно, как обиделся. Терибул прошелся по комнате. Этериоты следили за шагами всемогущего царедворца затаив дыхание.
– Идите. В любом случае вы показали себя достойно. А что не очень думали, когда рубили, то так и лучше. Умные воины – уже не воины.
Когда за ними закрылась дверь, Олаф шепнул одними губами:
– Чего это он?
– Забудь, – посоветовал Владимир. – Сам дурак.
– Да нет, мой отец тоже примерно такое же рек. Умные, дескать, опасны…
– Забудь, – отмахнулся Владимир снова.