Кровь запеклась в ямке, коричневые края выглядят страшновато.
– Тебя бы в христиане, – сказал он с отвращением. – Те тоже… У них любой пост – победа духа над плотью… Но я не понял другое. Нож бросили в меня! Какого дьявола бросился закрывать своей волосатой грудью?
Олаф прорычал с отвращением:
– Думаешь, ты мне так уж дорог? Или я тебя ценю хоть чуть выше драной кошки? Бред. Просто не хотел, чтобы проклятым грекам хоть что-то удалось.
– Все равно спасибо, – буркнул Владимир с неловкостью.
– Все в долг, – ответил Олаф деловито.
Вепрь, выстроив на заднем дворе манипулу, залез на большой камень и орал оттуда:
– Вам доверена большая честь, мерзавцы! Впервые из Священного Палатия отправляют когорту в главное войско. Наши стратеги хотят показать остальным, как умеют воевать настоящие воины! Если осрамите меня, свиньи безрогие, я из вас кишки выпущу. Но вы должны вернуться живыми! Я не хочу снова возиться с желторотыми неумехами… Эй, ты! Чего горбишься? Забыл, как должен стоять этериот?
Хмурый легионер нехотя выпрямился:
– У меня живот болит.
– Много пьешь? – гаркнул Вепрь.
– Много, – ответил этериот безнадежно. – Все равно не помогает.
– Ничего, – сказал Вепрь бодро, – ты отправляешься в место, где все хвори снимет как рукой. Вы должны будете захватить крохотный остров… Только помните, что там водятся ядовитые гадюки, под листьями прячутся скорпионы и каракурты. Грибы не жрать – ядовиты, воду не лакать – в ней холера и прочая дрянь…
Этериот перебил вежливо, но с недоумением:
– А на кой… гм… завоевывать такой остров?
Вепрь рявкнул:
– Молчи, дурень! Или ты усомнился в мудрости Божественного? По-твоему, Господь по мудрости потопил человечество, хотя грешивших наверняка было меньше, чем невиновных? То-то.
Мордоклюв, толстый и хищноносый воин, пробурчал:
– Я стоял на своем месте… Сенатор шел по причалу и видел, как какой-то бродяга хочет утопиться.
– Ну? И какое это отношение имеет к его гибели?
– А потом они встали и, держась за руки, вместе спрыгнули в воду.