Чернобородый ухмыльнулся, полез за мешочком с деньгами. Олаф хмуро посмотрел на Владимира. Тот в ответ оскалил зубы. Калоир бросил мешочек Олафу. Олаф, всегда голодный на деньги Олаф, взвесил на руке, улыбнулся довольно, развязал, вытащил оттуда монетку, а мешочек бросил обратно Калоиру:
– Это на сдачу!
Он тронул коня, гордо проехал вперед. Спина его была выпрямленной, сверкающие, как расплавленное золото, волосы красиво падали на широкие плечи. Владимир покосился на вытянутые лица Калоира и его повелительницы, пустил коня за Олафом.
Сзади послышались восклицания. Владимир догнал, спросил насмешливо:
– Ну, как тебе молодая и красивая? И богатая, как ты хотел!
– Даже чересчур, – ответил Олаф зло. – Нас за людей не считают!
– А разве мы люди? – сказал Владимир. – Мы – наемники. Нанялись за деньги. Мне, к слову сказать, деньги очень нужны.
– И мне нужны, – огрызнулся Олаф. – За деньги я готов убить, зарезать, вбить в землю по уши… Даже закопать живьем. Но когда мне бросают как псу кость…
«У нас еще есть то, – подумал Владимир, – чего нет у ромеев.
Они въехали в небольшой городок. Солнце еще висело над краем земли, воздух был горячий. Прохожих почти не было, появятся с заходом солнца. В такую жару сидят дома или собираются в харчевнях неспешно выпить кислого вина и посплетничать.
Постоялый двор выглядел запущенным, как все в империи, но у коновязи стояли оседланные кони.
"В харчевне было с десяток столов, старых и пощербленных, стулья и лавки, даже два кресла, явно украдены из более богатого дома. Из открытой двери кухни несло запахи пригорелой каши и жареного мяса. Среди двух десятков местных крестьян, что расположились на весь вечер, не столько пьют и едят, сколько сплетничают и коротают время, Владимир заметил и двух-трех мужчин, что отличались от местных как одеждой, так и поведением.
Олаф подозвал хозяина, велел:
– Принеси-ка нам…
– Пива, – сказал Владимир быстро.
Олаф оскорбленно дернулся:
– Вольдемар, вино я однажды и дома пробовал! А здесь его целые бочки!
Хозяин кивнул благожелательно:
– Сорок бочек только в моем подвале. К тому же у меня лучшее вино в округе.
– Пива, – сказал Владимир твердо. Олаф начал краснеть от гнева, и Владимир добавил быстро: – А вино возьмем с собой на ночь.