А человека ведут по жизни честь, слава, любовь, но не подлый расчет!
Он вытащил саблю, их глаза встретились. И оба сказали взглядами, что только один покинет это поле живым.
Они разъехались в стороны, поворотили разом коней и бросили друг на друга. На холмах, откуда следили воеводы, и в обеих ратях затаили дыхание. Оберуких бойцов видывали нечасто, гораздо больше ценился богатырский замах да молодецкий удар. Рассказывали о богатырях, что дерутся двухпудовыми булавами, хотя рассказчик понимал, что даже подросток успеет трижды ткнуть такого богатыря саблей, пока тот широко размахивается своей тяжелой булавой, сам шатаясь от своих богатырских замахов.
Но здесь был печенег с легкой сабелькой, и свой русич с двумя мечами, малость похожими на сабли. И дрались они уже без улыбок, с перекошенными лицами. Звон и лязг стояли по всему полю. Вскоре обломки щита брызнули во все стороны, но, прежде чем печенег успел стряхнуть его с руки, новгородец привстал на стременах, и каждый в обоих ратях задержал дыхание.
Страшно блеснуло железо. Аламбек подпрыгнул в седле, свет вспыхнул перед глазами. Он успел ощутить резкую боль, затем наступила чернота.
Владимир дал ему упасть на землю. Чуткий конь остановился, дрожа, свежая кровь залила седло. Владимир вскинул оба меча, вскрикнул изо всех сил:
– Водан!!! Перун!!! Узрите славу Святослава!!!
Троекратный крик страшно прокатился над полем. Даже новгородская и варяжская рати хранили благоговейное молчание. Воин с двумя окровавленными мечами был похож на молодого бога войны.
Владимир подхватил с земли сраженного, бросил его поперек седла, ухватил чужого коня за повод и вскачь вернулся к своим.
На холме, где следили за войсками воеводы Ярополка, Волчий Хвост в бессилии сжимал кулаки. Воеводы гомонили оживленно, всяк хвалил и восторгался подвигами новгородского князя. Теперь уже видно, кто из троих сыновей Святослава унаследовал неукротимый дух отца, отвагу и воинскую честь, кто великодушен и добр…
Добр, подумал Волчий Хвост люто.
– Начинать сечу!"
"С обнаженным мечом в руке понесся с холма, дал знак сотникам, чтобы двинули всю рать навстречу новгородской. Подумал с неохотой, что у северного войска дух взыграл после побед их князя, а воинский дух удваивает силы. У киян же к унынию добавилось еще и восхищение удалью этого сына Святослава.