Князь Владимир

Юлия спросила осторожно, стараясь подавить страх:

– А как знатные люди?

– Не знаю. – Он с силой потер лоб, скривил губы. – Мерзавцы… Неделю тому еще клялись шапками закидать… Теперь мне говорят одно, а между собой – иное. Я ж вижу, как отворачиваются, глазки долу опускают. Овечки! Теперь понимаю, что новгородец и к ним ключи подбирает.

– Милый, а вдруг тебе только кажется? Здесь не Константинополь, здесь нравы чище. Если недовольны, говорят в глаза.

– Не знаю, – сказал Ярополк с отчаянием. – Ничего теперь не знаю.

Никому уже не верю. Никому! Сумел этот гад внести смуту в чистые души, сумел! И ухитрился вбить клинья даже между отцом и сыном, братьями, свояками. Ссоры и свары идут по всему городу! Одна надежда, что никто еще не брал Киева. Ни готы, ни гунны, ни скифы, ни киммерийцы… Так говорят волхвы, хотя не очень им верю. Враги не смогли, так почему сможет этот сын рабыни? Правда, Рима тоже никто не брал, а когда пришел наш пращур Аларих, прадед Рюрика, то и Вечный град не устоял… Совсем запутался я, Юлия.

Она легко обогнула стол, обняла, прижалась высокой грудью к его кудрявой русой бороде.

– Но ты тоже потомок Алариха! Как тебя может одолеть сын рабыни? Твои воеводы и бояре будут драться. За тебя драться, как и за себя. Сын рабыни им страшен тоже. А ты – князь свой, высокорожденный!

Он встал, поддавшись ее ласковым, но требовательным рукам, дал повести себя в спальню."

"– Где помощь из Царьграда? – Голос его был упавшим. – Мне обещали помощь войсками и оружием… Уже дважды посылал послов.

Да что там! Ромеи никогда еще не помогали нам. Хазарам – да, им даже крепости против нас строили. Только мы слали в помощь ромеям войска, подавляли там мятежи, смиряли их ворогов. Но ведь обещали же… Сами обещали, за язык не тянул! В том и грамоты подписали, что им – льготы в землях Киева, а они нам – военную помощь при нужде…

В жестокой сече пал Белгород, городок близ Киева. Полки новгородцев ворвались сквозь проломы в стенах. Резали всех, кто попадался на улицах, затем, все разграбив, дома сожгли, а жителей выгнали в поле.

Кто покрепче, того увели в полон, чтобы продать с торгов в южных землях, а слабых и немощных посекли мечами. Остатки города Владимир велел разрушить, запрячь быков и пропахать борозду по тому месту, где был город.

Остер и Вышгород почти не противились, Владимир с ними обошелся милостиво. Велел лишь выплатить дань за три года, снабдить войско харчами, а коней кормом.