Князь Владимир

– Княже… Разве не зришь, что я давно ищу смерти? Гибель в бою почетна, а вот то, что мы без боя терпим одно поражение за другим, даже не знаю почему… Я не хочу умирать ни в постели, ни – спаси небо! – в новгородской петле.

Ярополк покачал головой:

– Я не могу позволить, чтобы ты сгинул, спасая меня. А вдвоем не ускачем. К тому же с нами Юлия.

– Женщин не трогают, – отмахнулся Варяжко. – Война – мужское дело. Вон перекресток! Приготовься. Хватаешь моего коня, а там поскачешь, на ходу пересаживаясь с одного на другого.

Помни, я – оберукий! Я задержу и пешим.

Они приблизились к перекрестку. Дружинники новгородцев ехали впереди, свистели, улюлюкали, стучали кнутовищами в запертые ставни. Варяжко напрягся, готовился к прыжку, можно даже догнать ближайшего новгородца, сбить с коня, драться уже конным с двумя мечами в руках, что умели очень немногие.

Ярополк сказал вдруг твердо:

– Нет! Примем то, что уготовила нам судьба.

– Не судьба – Владимир!

Когда достигли стен киевского детинца, там дружинники отгоняли толпу, что напирала, хотела протиснуться к ныне поверженному князю, коснуться его одежды.

Варяжко заметил в толпе даже матерей, что поднимали над головами заспанных детей, показывали пленного князя-христианина. Слышался женский плач. У Варяжко сердце еще больше сжалось. Похоже, кияне уже ощутили звериный нрав новгородца.

Мост к детинцу опустился сразу, Ярополка признали издали. Распахнулись ворота, но в свете факелов блеснули отточенные лезвия длинных копий. Варяжко вздрогнул, потянулся за мечом.

Оставшиеся четверо дружинников сомкнулись вокруг князя, защищая своими телами.

– Кто такие? – грянул сбоку сиплый голос.

Из боковой двери вышел грузный воевода. С бритым подбородком и длинными висячими усами, он был похож на стареющего викинга, но ненавистный говор выдавал в нем новгородца.

Неспешно оглядел их с головы до ног, нагло зевнул прямо в лицо Ярополку, замедленно повел дланью в сторону стражи:

– Это бывший князек киевский! Велено пропустить этого князишку. Эй, вы все останетесь здесь.

А князишке велено идти в княжеский терем.

Варяжко спросил сдавленным от ярости голосом:

– Приглашают?

Воевода оглядел его с головы до ног, затем перевел свиные глазки на молчаливого Ярополка:

– Приглашают людев! А пленники – не люди. Не скот, правда, но и не люди. А кто противится велениям великого князя Киевского, Владимира Святославича, тому велено дурацкую голову долой. Ясно?

Варяжко проговорил медленно:

– Куда уж яснее… Яснее не скажешь.