– Тебя приветствует Ингельд, зять конунга Олафа Кровавая Секира! Ты с войском расположился прямо перед моим теремом, напугав моих людей, и расставил стражу по всем окрестным улицам, словно хочешь напасть на нас!
Лицо воеводы страшно изуродовано шрамом, что тянулся наискось с виска через бровь, развалив щеку пополам, опускался через разрубленные губы на чисто выбритый подбородок.
– Челом и тебе, – ответил он хриплым голосом. – Кто провел жизнь в походах в чужих странах, тот и дома ставит караулы. Это спасало жизни моим людям в Хазарии, в землях ясов, касогов, булгар…
– Ты воин великого Святослава? – догадался Ингельд.
– Я и у него был воеводой. Зовут меня Панас.
– Челом тебе, настоящий… Я был рад увидеть тебя. Расскажу в Свионии о знакомстве с тобой.
Он поклонился и вышел. За порогом воины встретили настороженными взорами. Молча проводили ярла от шатра через всю площадь. Дальше Ингельд пошел один. Даже вздрогнул, когда рядом в тени неслышно возник Рольд.
– Ну что?
– Ничего…
– Они не уйдут?
– И спать не лягут, – прошипел Ингельд в бессилии.
– Утром эти шипоголовые уйдут! – напомнил Рольд.
Ингельд провел дрожащей рукой по лицу. Его трясло, лицо бледное как у мертвеца. Наконец он овладел собой:
– Ты прав, мой будущий верный ярл… А мы своего не упустим!
– Людей трудно держать еще сутки в узде, – напомнил Рольд озабоченно. – Хотя Киев того стоит!
– Объясни, что на площади люди самого Святослава Благородного.
– А ты?
Ингельд смотрел поверх головы Рольда. Голос был странным.
– Кому-то надо быть тоже не только львом, но и лисом. Или хотя бы умело носить лисью шкуру!
Глава 18
В горницу быстро вошел Тавр. Владимир вздрогнул, вскинул голову.
– Что еще? – спросил он хрипло.
В черных глазах метнулся страх, а пальцы потянулись в угол. Там, прислоненный к стене, стоял длинный меч в простых ножнах.
– Варяги, – ответил Тавр.
– Бесчинствуют?
– Еще как! Грабят, жгут, убивают жителей, насилуют девок.
Он тяжело опустился рядом на скамью. Лицо от усталости серое и обрюзглое.