Князь Владимир

Троянда молчала и под пытками, но другие жены, то ли из зависти, то ли еще почему, наперебой рассказали все в подробностях, кто ходил, как ходил, когда было и как пробирался к жене великого князя.

Сын боярский Буден, отважный витязь и умелый кулачный боец, он сейчас с отрядом в дозоре, вернется недели через три. Владимир хотел было дождаться, повременить с казнью, но ярость душила, и уже к полудню Троянду потащили к жертвенному камню.

С нее сорвали одежду, оставив только цветную ленту, которыми подвязала волосы. Младшие волхвы бросили ее на каменное ложе.

Несс взял священный нож:

– Во имя Перуна!

Он покосился на великого князя. Владимир сидел на огромном коне во главе небольшой дружины. Лицо как из дерева, в глазах застыла жестокость.

Так и не дождавшись знака, Несс приложил лезвие жертвенного ножа к вздутому животу женщины. Снова покосился на князя, не подаст ли знак пощадить, тот смотрел мрачно и жестоко.

Троянда вскрикнула, но дальше лишь сцепила зубы, кровь потекла из прокушенных губ по подбородку.

Жилы напряглись на руках и ногах. Дюжие помощники Несса навалились с тяжелым сопением, держали. Несс погрузил руку в кровавое месиво живота. Послышалось чавканье, хлюпанье, звук рвущейся ткани. Он выпрямился, выдрав из чрева матери красное крохотное тельце, залитое кровью. Ребенок слабо шевелил крохотными ручками. Из распоротого чрева матери медленно текла широкая струя тяжелой густой крови. Освобожденно вздувались, распираемые воздухом, внутренности, вываливались наружу.

Троянда закусила губы.

Глаза ее неотрывно смотрели в синее безоблачное небо. Несс швырнул ребенка в пламя, снова взял нож. С бесстрастным лицом он поднес лезвие к яремной жиле женщины, чуть помедлил, отодвинулся, чтобы не забрызгаться струей крови."

"Красная струйка ударила с такой силой, что попала в огонь. Там задымилось, зашипело. Запах горящей плоти стал сильнее. В толпе кто-то охнул, послышались голоса, в которых звучало осуждение. Гридни с топорами наголо бросились в народ.

Владимир хмуро повернул коня.

Это приструнит остальных жен и наложниц. На какое-то время.

Сувор внес большую чашку кавы, а следом явился Борис. Придирчиво принюхался, поморщился. Запах слабоват, старый гридень щадит любимого князя. Не доверяет крепкому чужеземному настою. Теплое пойло принес, а не каву. Дурень, ибо сердце и желудок приучаются так же, как и мышцы.

– Добрый вечер, – сказал он, глаза его обыскивали лицо князя, но Владимир держал на нем личину приветливой доброжелательности.