Князь Владимир

Базилевс велик, ему править миром, отвлекать его от дел государства – тягчайшее преступление, и только его снисходительность спасает провинившихся от кары!

Когда в пустынном зале зашелестели легкие девичьи шаги, Василий все еще сидел на троне в глубокой задумчивости. Он выглядел человеком, из которого вытянули все кости.

– Что-то стряслось?

Он не повернул голову, только проследил за стройной фигуркой:

– Это ты, Анна… Тяжко мне, Анна…

Она как белка села рядом на поручень трона, исхудавшие плечи брата казались еще тоньше, а редкие волосы под ее пальцами выглядели паутинками.

Он ощутил, как от ее тонких пальчиков пробежали живительные искры. Что-то отозвалось в его теле, сердце трепыхнулось вяло, он ощутил наконец, что оно еще качает редкую остывающую кровь.

– На дворе уже запряжены кони. Большой обоз с христианскими святынями, священниками, послами, богатыми дарами. Опять на Русь, как в бездонную бочку… Что-то будет на этот раз? Только что у меня был историк. Он горячо убеждал не давать Руси учение Христа.

– Почему?

– Боится.

Даже не видя ее личика, он чувствовал, как она вскинула соболиные брови, а на чистом лобике появилась морщинка.

– Русы готовятся к новой войне с нами?

– Не то. Что-то мне подсказывает, что героическая эпоха в их северной стране миновала. На троне сейчас, как сообщили послы, не пылкий Святослав, а очень дальновидный и расчетливый князь, один из его сыновей… Такой не ограничится разбойничьими набегами. Он захочет проглотить империю раз и навсегда!

На миг словно расступились стены, Анна увидела пылкого витязя с горящими как уголья глазами, услышала его страстный голос.

Он тоже явился с Севера, но не в пример белокурым и белокожим викингам был смуглый и с волосами темнее вороньего глаза, а темно-карие глаза постоянно полыхали затаенным огнем. В нем вместо крови текло расплавленное золото, он всегда был горяч и неистов, в нем было столько огня и мощи… Где затерялся тот герой? Удалось ли ему вернуться на свою Русь? А если удалось, каково ему с его огненным нравом быть под тяжелой рукой дальновидного и расчетливого?

Глава 24"

"На околице раздавался шум, веселые крики.

Громко и отчаянно залаяли собаки. Затем был отчаянный визг, будто псу перебили хребет. Владимир поморщился, а Кремень тут же выскользнул, послышался дробный топот подкованных сапог.

Вернулся не скоро. Вопли чуть поутихли, только собаки все еще рычали. Кремень ввалился растрепанный, на щеке пламенела широкая царапина.