Князь Владимир

Когда поводил налитыми свирепой мощью плечами, мужики с криками натягивали цепи.

Владимир сказал четко:

– Кто ты есть?

Медведко глухо взревывал, смотрел исподлобья налитыми кровью глазами. Вздохнул, показав звериную пасть, облизнулся, достав и приплюснутый нос длинным острым языком.

– Кто ты? – повторил Владимир. – Что тебе надобно? Скажи. Я, великий князь, смогу помочь тебе.

Старший мужик бесцеремонно влез в разговор:

– Да не разумеет он! Зверь, он и есть зверь. Лесной! Домашняя скотина и то людскую речь разумеет, а этому хоть кол на голове теши!

Владимир на лесного человека смотрел с содроганием.

Тот опустился было на четвереньки, но мужики с готовностью натянули цепи. Медведко подбросило под горло, застыл на полусогнутых, страшный, и стало видно, как непривычно ему стоять на задних лапах, как хочется опуститься на все четыре, как страшно среди беснующихся зверей на задних лапах, что визжат, кудахчут, стрекочут – такие непонятные и страшные, а под горло больно давит страшное, опасное…

– Кормили? – спросил Владимир.

– Только сырое мясо жреть! – ответил староста словоохотливо. – Да и то на четырех только. Ты, княже, взгляни на его ладони! Мозоль в три пальца. У него и пальцы почти не сгинаются. Это ж не наполовину медведь, а целиком, взаправдашний! Только что личина людская.

– Говорить может?

– Ни в какую, – мотнул головой староста. – Только реветь! Да и с кем бы говорил в лесу? Звериную речь разумеет, а человечью забыл… То исть она ему и не была дадена за ненадобностью.

Заместо ее получил зверячью. Это ж только в сказках Ивашко и людскую речь знает, и звериной владеет! А на самом деле: или – или.

– То-то и оно, – вздохнул Владимир.

Он чувствовал странную пустоту, словно его не просто обокрали, а даже из души вынули и растоптали что-то очень ценное. Медведко рванулся вперед, волоча чуть расслабившихся мужиков. Дружинники выставили копья. Медведко по-медвежьи ударил передними лапами. Двое копий разлетелись в щепы. До князя было рукой подать, но Медведко остановился сам, а тут опомнившиеся мужики налегли на цепи.

Медведко повис, растянутый в стороны, неспособный шевельнуться.

– Это подарок тебе, княже! – провозгласил староста."

"– Благодарствую, – ответил Владимир сухо. Он кивнул Кременю: – Ловцов этого зверя наградить! Буде у них просьбы какие – исполнить. Если, конечно, не такие дикие, как этот…

Мужики довольно закричали. К Владимиру приблизился Тавр, глаза не отрывались от лесного человека.