— Ну кое-что он вам всё-таки рассказывал, иначе откуда вы знаете о гибели его родителей и сестры. Мда, ваше не любопытство похвально… весьма похвально. — По интонации было ясно, что это отнюдь не похвала. — Я бы хотел поговорить с этой девочкой… и её отцом.
— Сейчас, ваша светлость?
— Нет. Зачем же шокировать семью неожиданным визитом? Сообщите им, что я буду у них в гостях завтра к обеду, а сейчас мне бы хотелось поговорить со всеми командирами, которые участвовали в обороне. И этого Филлипа не забудьте пригласить.
— Я уже позаботился, милорд, все дожидаются в соседней комнате.
— Очень хорошо. Очень. Вот сейчас и пойдём туда.
— Милорд, может вы хотите сначала отдохнуть?
— Отдохнуть? Нет-нет, я уже отдыхал. Когда от вас прибыл гонец с известием, что родезцы отступают — мы не очень спешили. Так что на совет.
Совет прошёл довольно бурно — герцог умел задавать неудобные вопросы, поэтому очень многие из магистрата, отправившие собственные сообщения, проклинали тот день, когда им в голову пришла такая идея.
Устроив этот показательный разнос любителей выезжать за чужой спиной герцог перешёл к конкретным вопросам. Его интересовало буквально всё: первый совет, который прошёл когда стало известно о приближении врага, какие решения были приняты, что изменилось, когда в совет вошёл князь, что предприняли, какие действия предприняли родезцы, выспрашивал о первом бое с авангардом барона Розентерна.
Совет закончился глубокой ночью, после чего принесли угощение и выпивку, но почему-то желающих задержаться на совете подольше не нашлось.
На следующее утро герцог отправился исследовать форт и наблюдательный пункт на холме.
— Отличная задумка. Весьма отличная, — пробормотал он, оглядывая Радужную бухту. — Это вон там был первый лагерь родезцев, а тут требуше?
— Да, милорд. — Конрон показал места, где стояли метательные машины.
— А если бы родезцы не там разбили лагерь?
Конрон вздохнул.