Говорю об этом при всём честном народе. И клянусь, что, когда вернусь из плавания, совершу все положенные обряды. Если же нарушу слово, пусть меня покарают боги. Люд честной, вы меня слышали!
– Я, свидетель, – пророкотал Воислав.
– Я, свидетель, – подтвердил Путята.
– С доброго дела начинается наш поход, знать, удачен он будет. Ну а теперь иди, девица, ты с милым ещё налюбуешься, а нам и вправду поспешать пора, – сказал батька.
– А-а-а, хитрец, – рёбра Данилы затрещали в объятиях Шибриды и его брата, – вовремя ты подгадал, когда об уговоре своём объявлять.
– Да хорош вам, погуляем ещё. Да так, что век помнить будете!
Глава 18
Присяга
Поднимались на гору обережники торжественно – настоящей боевой колонной, так что даже важные бояре на лошадях сторонились. Задолго до этого момента Воислав переговорил с тремя своими людьми, особо отличившимися летом.
– Что вы там на капище учинили, я знаю, – сказал он. – Об этом слух до самого Смоленска дошёл.
– А кто же? – спросил Клек.
– Думаю, тебе лучше знать. Помнишь ту ведьму, которая тебя зачаровала?
– А-а-а… – смутился варяг.
– Даниил, ты её труп видел?
– Неа, только крик слышал.
– Так-то. А женщина, тем более ведьма, ох и большую гадость может сделать. Так что сторожитесь. И ещё, князю на Сварога наплевать, главное, чтобы Перуна никто не хулил и никого из богов выше него не ставил. Но лишнее недовольство подданных ему не нужно. Так что о своих подвигах на Празднике помалкивайте и на пиру язык за зубами держите. Поняли?!
– Поняли, – хором ответил обережники."
"Этот разговор был почти седмицу назад, а сейчас вся обережная ватага поднималась к детинцу.
Впечатляли и сами четырёхэтажные княжеские хоромы: резные коньки, наличники, раскрашенные в разные цвета стены (Данила теперь понимал, каких это бешеных денег стоило).