Встал вопрос: а что делать, когда нагонит окончательно?
Данила, держась одной рукой за повод, привстал на стременах, во второй была сулица. Ух ты, впервые попробовал встать на стремена и получилось! Ощущения были… острые! Как будто во время бешеного спуска на велике убрал одну руку с руля, только велик не подпрыгивает от скачков в галопе.
Спина тура, окровавленная и истыканная стрелами, дёргалась уже метрах в пяти. Данила замахнулся сулицей, метнул. Копьё, описав дугу, вонзилось в эту спину, крепко, на всё железко, но тур лишь замычал и вроде ещё прибавил бега.
Данила потянулся за вторым копьём и тогда увидел росчерк перед глазами. Затем с другого бока ещё одна стрела с треском пронзила шкуру быка. Дровин и Айлад! Они уверенно догоняли Молодцова вместе с туром. Натянули луки, всадили ещё по одной стреле, на этот раз меж рёбер быку. Тот запнулся в ногах и ткнулся башкой в землю. Данила еле отвернул, чтобы не нарваться на него.
Их стали догонять остальные обережники, брать в кольцо тура.
«Новобранцы»-обережники спрятали луки в чехлы, хотя даже Молодцову было понятно, что им не составит труда добить животное, но они уступили честь и главное удовольствие гостям, ну и старшим товарищам.
– Батька, позволь всё-таки мне? – попросил Клек.
Воислав кивнул, никто не стал возражать, всем хотелось посмотреть на достойное завершение охоты. Обережники разъехались подальше в круг, давая простор для последней схватки.
– Ну, зверь, давай на меня, – крикнул Клек и ударил шпорами.
Тур будто понял всё, ринулся на врага. Два удара сердца, и оба они столкнулись, замерли в напряжении.
Варяг повернулся ко всем, на лице дикая улыбка, усы набухли от крови, глаза шалые.
– Любо! – проревел он и завыл.
– Любо! – вторили ему остальные.