– Вот ещё, платить ты за меня будешь, – фыркнул Данила. – Ну пошли, куда скажешь. Только я улажу кое-какие мелочи.
В воротах им встретился Клек – вот уж кого неожиданно было здесь увидеть.
– Ты чего, Клек, сам же рвался на пир? – спросил Молодцов.
– Так я на пиру и побывал, а девки у Будимира те же самые, лучших я ещё в прошлом году перепробовал. Пойду-ка, поищу чего-нибудь нового.
– Знаю я, куда ты пойдёшь, пробовать.
– Да и я знаю, куда вы вдвоём направились, – подмигнул варяг.
– Одна я не знаю, куда мы идём, проводите меня, добры вои, – сказала Улада и засмеялась.
Обережники промолчали.
Путь пролегал к реке, ближе к пристани. И в самом деле, не сговариваясь, втроём они пришли к тому самому публичному дому, куда приводил Данилу Ждан полгода назад. Здание ничуть не изменилось, ни внутри, ни снаружи – тот же аромат благовоний и видавшие виды ковры, тот же владелец.
Улада с Данилой прошли на второй этаж, а Клек остался внизу – ему предстоял нелёгкий выбор из десятка работниц борделя.
Придя в отведённый «номер», Молодцов сразу плюхнулся на кровать из тюфяков, набитых неизвестным содержимым. Улада плотно закрыла дверь и ставни, запалила лучину. После взялась за сапоги Данилы, которые тот не снял по забывчивости, один за другим стянула их и поставила куда-то в угол. Это произошло так быстро и неожиданно, что обережник даже не смог отреагировать.
– Сегодня я буду только для тебя, – жарко прошептала на ухо Улада.
Она быстро разделась, непривычно неловко и торопливо, что выдавало волнение, распустила волнами волосы по обнажённому телу, замерла в свете лучины, давая собой налюбоваться.
– Смотри на меня! – хрипло провозгласила девушка, это прозвучало как приказ и мольба одновременно.
И началось… Это был не танец. Это было что-то за пределами обычного восприятия.