Часто застревая в снегу, останавливаясь на привал. До Чернигова три дня пути, но для нас, обременённых полоном и с обилием награбленного, наша дорога заметно удлинилась. И я порой, что бы не заскучать, развлекалась как, могла. Иногда моё поведение вызывало недоумение, непонимание, особенно когда сорвавшись в галоп, отрывалась от охраны. Ты спрыгиваешь с коня и зарываешься в снег, подкидывая его высоко над головой или падая в мягкие объятия спиной и оставляя свои следы.
Второй день нашего пути, преодолено чуть больше половины.
Кмети заметно под уставшие и замершие, грелись около костра, а мы с моим мужем сидели в шатре, слушая потрескивание сырого дерева. Возвращение проходило труднее чем мы ожидали. За несколько дней, перед тем как выезжать из разграбленного города, ударили морозы. Теперь сидя в повозке, среди мехов, не хотелось высовывать даже носик. Холод щипал щеки и руки, нещадно. Многие вои замерзали, единственной возможностью согреться были костры и частые привалы. Так как мы шли нагруженные не только награбленным, но и детьми, о которых приходилось заботиться, ни я, ни Ярослав, не хотели, что бы данные нами слова были нарушены.
Сидя в тепле, в кольце его рук, грела около костра озябшие пальчики. После ночи страсти, проведенной под открытым небом, моё состояние улучшилось. Редкая тошнота ушла, заменившись на жгучее желание обладать своим мужчиной, чувствовать его прикосновения, присутствия, желать большего, но не получать. Порой я замечала, ну очень красноречивые взгляды бросаемые уже не только Ярославом, но и его побратимами, но пока молчала.
Признание в такой обстановке не входило в мои планы, поэтому я делала вид, что все в порядке и это лишь очередная блажь юной княжны. Пока, ни кто не осмелился задавать вопросы, даже мой муж просто поглядывал улыбаясь. Ночи в шатре, стали заметно холоднее, поэтому спали мы одетые, а я больше не стремилась заняться любовью со своим мужем. Не сейчас, и не так. Слишком уж суровая матушка зима. Прижимаясь к его боку, согреваясь его теплом, чувствуя его запах быстро засыпала уткнувшись носиком ему в грудь и вдыхала до боли родной аромат.
Мой муж видя, что его войны из младшей дружины, плохо одеты и замерзают, распотрошил один из обозов и раздал меха и богатую одежду, взятую в Киеве, без сожалений и жадности, заботясь о своем люде. Вот он наш истинный князь! Такими должны быть мудрые правители, за которыми добровольно пойдут, сотни и тысячи воев. Положат ради него города и отдадут без промедления жизни.
