Сама же изредка приходила увидеть воочию их работу. И чем больше я за ними наблюдала, тем чаще проскальзывала мысль «заполучить их к себе в свиту». Если раньше я хотела держать их поближе к себе, то сейчас я была бы не против сделать их своими боярынями. Увидев как-то по утру занимательную картину, подолгу над ней размышляла.
Любя своего ненаглядного всем сердцем, не могла представить ещё кого-то рядом с ним. Стоило только подумать, моё сердце каменело, превращаясь в ледяной осколок льда из ярости обиды и ненависти. Я никогда не думала, что могу возжелать обладать своим единственным всецело и бесповоротно не деля ни с кем.
— Светлая княгиня, тебе доставляет удовольствие наблюдать за моими дочерьми?
— Да Каиса, мне нравится смотреть на них и видеть себя. Я ведь не могу поднять ни меч, ни саблю, а твои девочки не дают мне забыть, помогая желать вот так же, — взмахнув рукой и обведя, яростно сражающихся молодых и не очень девушек улыбнулась краешками губ продолжая, — яростно и непокорно жить, они словно звери запертые в клетке сражаются до последнего.
Улыбнувшись, умудренная годами женщина ласково коснулась сложенных пред собой моих ладоней.
— Нам приходится быть такими, жёсткими и непоколебимыми. Бой для нас, даже такой тренировочный это грань между жизнью и смертью. Проиграть означает отдать свой дом, свою жизнь и детей на растерзание ворогам. Даже тренируясь мои девочки защищают всё самое ценное до последнего.
— Ты мудра годами своими Каиса, но для меня воля моего князя закон. Да и змеем пожравшим золотые яйца, без яда и поддержки не стать.
Рассмеявшись женщина с теплотой во взгляде взглянула на молодую княжну, осознавая как же она может быть права.
— Значит правду говорят о тебе княгиня на наших северных землях. Ты умна и безжалостна не по годам. За спиною мужа своего твердой рукой повелевая, воев своих и пришлых верою и преданностью обязала служить себе.
— Это обо мне у вас так говорят?"
"— Не только говорят, но и воспевают песнь любящей девы.