Это знают во многих землях Гардарики и далеко на закате, до земель англов и Испании.
— А разве она тебя звала, хёвдинг Гуннульв?
— Меня не надо звать, Боян. Я сам прихожу.
— Ты опоздал, Гуннульв. У княжны уже есть суженный. Она ему дары преподнесла.
— И кто же это такой прыткий?
— Я! — Смотрел на него и ухмылялся.
— И кто же ты такой?
— А тебе есть до этого дело?
— Конечно! Я тоже хочу, чтобы она мне дары преподнесла и сапоги мне у брачного ложа сняла.
— Мечтать не вредно, вредно не мечтать. Сапоги тебе пусть кто-нибудь из твоих оборванцев снимет.
Наступила тишина. Боян и другие кмети, стоявшие на стенах смотрели на меня широко раскрытыми глазами, раскрыв рот. Что-то опять сморозил? Да наплевать. Поправил карабин у себя на груди. Пацан пытался выхватить свой меч из ножен, но почему-то не мог. Один из викингов, с седыми усами и бритым подбородком положил на его плечо руку, как бы говоря, спокойно! Пацан замер, зло сверкая на меня глазами и ощерившись оскалом волчонка.
— А ты я смотрю смелый, спрятавшись за стеной. Выходи, поговорим. Ты меня оскорбил. Хотя я тебе дурного слова не сказал. Или трус?
— Не надо меня брать на слабо. А выйти, так я выйду. Насчёт оскорбил. Да, мне лично ты ничего обидного не сказал. Ты оскорбил мою суженную, предлагая ей, стоя на коленях, своими ручками снять с тебя твои вонючие и грязные штиблеты, которые за всю жизнь ни разу не чистились.
Пошел прямо на викингов. Остановился в пяти метрах от них.
— Ну, вот, я вышел. Что дальше?
— Назови своё имя.
— Зачем?
— Чтобы я знал, кого убил.
— Не говори гоп, пока не перепрыгнул. А зовут меня Ярослав.
— Ярослав и всё?
— А что тебе ещё нужно? Пока достаточно звать просто Ярослав. Разрешаю.
— Сын конунга?
— Нет, круче — сын профессора.
— Не знаю я таких.
— Если ты не знаешь, то это не значит, что таких не существует. Ты вообще многого не знаешь.
— Хорошо, Ярослав. Я вызываю тебя на поединок. Суд богов.
Я увидел, что она развязал какие-то веревочки на ножнах. Эти веревочки мешали выхватить меч.