— Что ж, раз вопросов нет, — вступила уже я в разговор, — то все свободны. Желающие посмотреть редкое действо, на закате солнца могут собраться на площади. Можете идти вятичи!
Встала с отчего престола, усмехнувшись, на последок приникла на подставленное Ярославом плечо. Сжав мою ручку, то ли подбадривая, то ли успокаивая, мужчина молчал, я же не могла…
— Боян ты видел?! Теперь вы убедились, в том что я была права, и не такие уж и наши некоторые вятичи. Что-то замышляют или же знают наперёд! Боян от тебя я требую одного, смотреть не только за нурманами, но и за ними, веры им нет! Особенно Храбру, что скалился по волчьи больше всех!!!
А на закате солнца, разожгли костры, освещая всё пространство вокруг.
Разожжённые костры стреляли огненными искорками, а гусляры скрытые полумраком пели мелодию, цепляющую самую душу с редкими перезвонами бубенцов и постукиваний барабанов, делая атмосферу сказочной.
Сидя по центру на крыльце, лицезрела суженного в подаренной мной рубашке, Гуннульва разодетого в меха и его родича — Сигурда. Что ж начнем. Волх появился из темноты, встав напротив троих мужчин, пробежал по ним глазами и сказал.
— Сегодня, день единства, день обретения этими мужами крови единой между собой. День, когда пред ликами богов, клянутся и обещания дают, не предавать друг друга, быть друг другу опорой, силой необоримой, верой и правдой, глазами всевидящими, светом в темной ночи! Стоять плечом к плечу, защищая жизни друг друга! Готовы ли вы пройти путь тернистый братьями неразлучными, готовы ли жизни отдать друг за друга, защищая?!
— Готовы! — Пронеслось в тишине единым голосом от трёх мужчин.
"— Да будет так! Пред Перуном богом нашим, матерью сырой землёй, водой живительной и огнем беспощадным клятвы ваши принимаю! Подойдите дети мои.
Сделав единый шаг, первым был Ярослав. Закатав рукав рубахи, надрезал ножом себе руку чуть выше запястья. Увидела, как побежала кровь по руке и закапала в серебряную чашу с вином. Потом волхв подал ему чистую тряпицу, а сам забрал чашу. Гуннульв и Сигурд проделали тоже самое, что и Ярослав. После того, как Ярослав обмотал тряпицей порез, волхв передал ему серебряную чашу назад.