Среди казачьей вольницы поднялась паника, из строя стали выезжать отдельные всадники, потом вывалила целая толпа. В итоге ушло две тысячи казаков с куренным атаманом Гулей. Хмельницкий, стоявший рядом на трибуне, в крайнем смущении духа, кусал ус.
* * *Одним броском объединенное войско достигло Киз-Яра, нынешнего Мелитополя. За четыре дня похода все покрылись слоем пыли, которая набилась везде, где только можно. Потому все радостно загудели, завидев местную речку со смешным названием Молочная. Берег вмиг заполнился уставшими и грязными воинами.
Князья ужинали, сидя за низким столиком, воздав должное поварскому искусству, потягивали вино из высоких кубков и вели разговор на актуальную тему.
– Знаешь, Илья, в последнее время я все больше склоняюсь к мысли о неправильности наших действий.
– Не понял.
– А чего непонятного? Не фиг нам перекраивать историю – прогрессоры, блин.
Мачо, не выдержав столь явной ереси, вскочил и забегал вокруг столика:
– Как ты можешь так говорить, Иван? Мы же делаем благородное дело – людей спасаем.
– Сядь, Илья, не мельтеши. С одной стороны, я с тобой согласен, – и Кошкин в большой задумчивости вертел опустевший кубок. – А с другой, кто мы такие, чтобы вмешиваться в естественный ход истории? Не должно так быть, я думаю.
Мачо, выпив вино, отвернулся от князя и уставился на красный закат:
– Может, ты и прав, но видеть, как измываются над русскими татары и поляки, нет мочи. Мы, Иван, единственная сила, которая может остановить этот беспредел.
В конце концов сошлись во мнении, что поезд ушел и переигрывать поздно. На этом дискуссию закончили и разошлись по палаткам спать.
В семь утра лагерь проснулся от звонкого звука горна.